Сны Эстер

Salvill Vilder

На столе была старая масляная лампа. Масла в ней было совсем немного, но, чтобы зажечь фитиль и осветить хотя бы часть комнаты на пару часов должно было хватить. Вставать и отстранять от себя Дэйва ради этого не имело смысла, только слегка привести в порядок мысли, чтобы сконцентрироваться верным образом и в нужном месте. Мелькнувшая внутри колбы искра промахнулась лишь немного, но и этого хватило, чтобы фитиль начал тлеть, а затем и загорелся маленьким ровным пламенем.

На полупустой полке над столом что-то зашуршало. Дэйв отчего-то резко насторожился.

Мимо пятна света от

лампы с полки на стол и дальше на пол из темноты вдруг вырвался плотный трепещущий комок и покатился по ковру с шипением и писком. С хлопком ярче разгорелось пламя в лампе.

— Нет! Стой! — в панике рванувшись чуть ли не на пол, выкрикнул Дэйв, но был удержан за плечи на месте.

Тильд наконец прижал к полу более маленькое чёрное существо, распахнул пасть и громко зашипел, хвост звероящера по-кошачьи нервно бил по ковру.

— Отпусти! — вмешался уже Теарон, и фамильяр с ворчанием отступил, но недалеко, оставшись лишь в паре собственных шагов от другого фамильяра, распушив шерсть и скаля зубы.

— Он первый начал! — рявкнул он, не сводя взгляда с существа.

Существо же поджало тонкие лапки и длинный хлыстовидный хвостик, лежало на спине не двигаясь, но, поняв, что звероящер не собирается снова нападать, пару раз ударило по ковру тонкими сетчатыми крыльями, чтобы перевернуться в привычное положение. Едва встав на лапки, оно было снова рванулось в темноту, но Тильд кинулся ему наперерез и преградил дорогу.

— Сильма, хватит, — упавшим голосом обратился к фамильяру Дэйв.

Зверёк оглянулся, сложил крылышки вдоль спины и попятился от Тильда назад к столу. Оказавшись в увеличившемся пятне света, фамильяр сел на полу, продолжая смотреть на звероящера. Они были чем-то похожи: то же длинное тельце, цепкие лапки, блестящая чёрная шёрстка, ярко-оранжевые глаза, длинный хвост и ящуриная голова. Но у Сильмы мягкой на вид гривой были покрыта только вся шея и грудка, не было кисточки на конце хвоста и круглых ушек, лапки были тоньше и мельче, а на спине были чёрные полупрозрачные стрекозиные крылья, сложенные на манер комара. Да и мельче зверёк был в полтора раза точно.

— Твой? — только спросил Теарон.

— Да. Только это она.

— И как давно?

— Ты ушёл и через полтора года… — Дэйв снова занервничал и даже разозлился, схватился за голову. — Не так всё должно было быть, совсем не так!

— Всё хорошо. Успокойся.

Но на этот раз совладать с ним было куда сложнее. Сильма виновато втянула голову в плечи, пока Тильд осторожно по большому полукругу снова подбирался к фамильяру.

— Ничего не хорошо! — огрызнулся Дэйв.

— Дэйв, послушай!

— Ничего не хорошо! — снова на грани истерики перебил брата он. — Как всё случилось, с тех пор ничего не хорошо! Этого не должно было случиться! Я ничего не понимаю, всё это время ничего не могу понять! Почему я?! Что со мной не так?! Я не знаю, что делать! Я только и могу, что скрываться и думать о том, что однажды может случиться! Что ты можешь мне такого сказать?! Что?!

— Дэйв, заткнись и посмотри, пожалуйста, кому ты это говоришь!

Он сжал руки в кулаки и ударил ими по собственным коленям, вскинул взгляд, но тут же замер, столкнувшись глазами

с Теароном. Тильд оставил в покое заметившую его Сильму, сделав вид, будто другого фамильяра не существует, и запрыгнул на стол, сев уже там поближе к лампе. Из-за упавшей перед ним тени звероящер сам казался тенью, причём гораздо более крупной, чем был на самом деле. Выдавали только ярко-оранжевые чуть светящиеся глаза.

Сильма тоже вспорхнула на стол, но осталась на краешке, держась подальше от Тильда. Дэйв перевёл взгляд на них, но не нашёл, что сказать.

— Прости, — наконец прошептал он, отворачиваясь от Теарона.

Пламя в лампе успокоилось и вернулось к ровному небольшому огоньку. Тильд отвлёкся, развернулся и лапкой толкнул вентиль, чтобы чуть отпустить фитиль и снова добавить света, после чего вернулся на своё место, всё ещё молча и бесшумно.

— Кто-то знает? — стараясь не давить на него, спросил Теарон.

— Только Лили, — не меняя снова совершенно потерянного тона, ответил Дэйв. — Я ей не говорил, и Сильму она ещё не видела, я не хотел, но… мне нужно было её спасти, а ничего больше сделать было нельзя, и ещё вокруг никого не было, и…

— Тебе не нужно оправдываться.

Дэйв, однако, виновато покосился в его сторону, не решаясь снова повернуться.

— Ты так считаешь? — нервно спросил он.

— Я это знаю, — ответил Теарон.

— Ты не знаешь, — однако мотнул головой Дэйв, впиваясь пальцами в покрывало. — Тебя здесь не было. Ты не знаешь…

Теарон не стал спорить, переведя внимание с брата на Сильму. Фамильяр, как-то заметив это, было снова упорхнула в темноту, но, едва развернув крылья, передумала и осталась на месте.

— Ты прятал её тут? — решил спросить Теарон.

— Сюда никто не ходил, — подтвердил Дэйв. — Не было риска, что кто-то увидит случайно.

— Ты не сказал даже Терезе.

— Я не знал, как она отреагирует! Особенно после… — он снова замялся, не зная, как сказать. — Ты знаешь, после чего, — наконец нашёлся Дэйв и, вздохнув, поднял с пола ноги на кровать, подтянув колени к груди и обхватив их руками. — И ещё отец был жив. Я не знал, что делать… И сейчас не знаю.

Теарон только со вздохом откинулся спиной на стену. Тильд снова как будто бы заинтересовался Сильмой, но та распушила гриву и встала в угрожающую стойку. Звероящер не решился снова к ней подойти.

— Что ж, держишься довольно долго… — скорее, не зная, что ещё можно сказать, чем реально имея нужду это высказать, заметил Теарон.

— Я мог спасти отца, — вдруг невпопад и как-то слишком быстро и резко сказал Дэйв.

— Что?

— Я мог его спасти, — гораздо тише повторил Дэйв, утыкаясь лбом в колени. — Когда был пожар. Я мог это сделать. Я даже знал, как, уже хотел это сделать, но вдруг представил, что будет дальше, и… Я не знал, как задержать падающую крышу и при этом остаться в тайне, у меня нет и не было тогда опыта. Я испугался. За себя. Я мог его спасти, но не сделал этого. Просто чтобы никто не узнал, что я… — он резко замолк, тяжело вздохнул, сглотнув, выждал в тишине пару мгновений и вдруг поднял на брата взгляд: — Вот, а что бы ты сделал? Если представить, что никто не знает, и вдруг такое?