СНВ
Шрифт:
Мы росли и не замечали, как драки на приставках постепенно сменяются мордобоями во дворах, компьютерные игры и голливудские фильмы постепенно уступают место порнушке, а детские мечты стремительно разбиваются об асфальт безразличной реальности. Тот, кто хотел стать доктором, вдруг понял, что ни хуя не смыслит в биологии, а потенциальные космонавты, однажды блеванув на аттракционе «центрифуга», вмиг осознали, что им не летать к далёким звёздам.
К шестнадцати годам у меня в голове наконец-то
Звонок в дверь нарушил медитацию Лео. Отложив дневник и ручку в сторону, он поднялся из-за письменного стола. Вырванный из блаженного состояния «здесь и сейчас» он вновь ощутил эту ноющую, проходящую электрическими импульсами по всему телу, тревогу. «Возьми себя в руки, дочь самурая», – начал напевать Лео, пытаясь успокоиться. Застоявшийся кислый запах комнаты, случайно полученный путём смешивания ароматов сигаретного дыма, дешёвого парфюма и мандариновой кожуры, резко хлынул в сознание Лео, и он тут же решил, что, кто бы ни звонил в дверь, помещение надо проветрить.
Съёмная квартира Лео была самым настоящим ностальгическим приветом. Такие жилища принято называть «бабушатник». Две одинаковые комнаты, крохотная кухонька на 4 квадрата, ванная и сортир – всё это лишь тело. Душа таких жилищ начинается с ковров-пылесборников на стенах, кресел-кроватей, липкого линолеума с незамысловатым узором, уродских пышных штор, серванта, заставленного хрусталём и всякими безделушками, а заканчивается – монументальным коричневым шкафом-стенкой.
В тысячный раз окинув взглядом интерьер своей комнаты, Лео вдруг вспомнил шутку, которую он придумал три года назад, когда они с Артёмом сюда только заселялись.
– Лёня, бро, выглядит, конечно, очень депрессивно.
– Да, я бы даже сказал – репрессивно. Зато 150 баксов на двоих.
Повторный звонок вернул Лео в чувство. Он быстро прошёл в коридор, но, прежде чем уткнуться в глазок входной двери, вдруг остановился, закрыл глаза, выдохнул и замер. Стрелка настенных часов характерными щелчками отмеряла десять секунд. Кроме этих щелчков, Лео ничего не услышал. «Попытаться, конечно, стоило», – печально произнёс он вслух. Звонок раздался в третий раз. В дверном глазке Лео увидел Артёма. Едва Лео успел открыть дверь, как Артём толчком с другой стороны чуть не сбил друга с ног и тем самым буквально ввалился в квартиру.
– А, ты, Тёма. У тебя же ключи есть, чего трезвонить-то?
Лео, казалось, вообще не обратил внимания на инцидент с дверью. Его голос был поразительно спокоен, лицо невозмутимо и не выражало ни одной лишней эмоции. Даже чувство парализующей тревоги сейчас было над ним совершенно не властно.
– А ты ещё кого-то ждёшь? Всё, пиздец, приплыли, да? Сознание решил расширить, или как у вас там принято говорить? Ты не успел уехать в отпуск и сразу обдолбался? Что, Лёня, мет,
Артём скинул рюкзак на пороге и влетел в комнату Лео.
– Господи, что за вонь, это твоя дрянь гремучая так отдаёт?
– Тёма, ты что такое несёшь, какие спиды?
Лео зашёл в комнату вслед за Артёмом и сел в кресло.
– Остынь, чувак, это всего лишь запах сиг.
– А ты чего такой спокойный, а? Я не понял, это приходы такие крутые бывают – резкая смена настроения, биполярочка? Сначала ты звонишь мне весь в соплях, орёшь в трубку про какие-то голоса и умоляешь меня быстрее приехать. Я срываюсь с конференции, приезжаю, а ты тут, блядь, просто куришь оказывается!
– На, возьми, покури, успокойся. И я всё сейчас расскажу, – Лео взял с подоконника пачку «Парламента», средним пальцем щёлкнул по основанию так, чтобы сигарету с лёгкостью можно было достать, и протянул пачку Артёму.
В комнате стало тихо, и лишь настенные часы в коридоре подавали признаки жизни. Артём стоял напротив Лео, они смотрели друг другу в глаза. В глазах Артёма Лео увидел гнев, недоверие и даже презрение. Артём не сумел прочитать ни одной эмоции своего лучшего друга. Казалось, в этот момент в его душе была всепоглощающая чёрная дыра, готовая засосать туда всех, кто окажется рядом.
– Да камон! Что это ещё за битва взглядов? – Артём с раздражением выхватил сигарету, уселся в кресло и закурил.
– Пепельница на подоконнике.
Лео подошёл к письменному столу, взял ручку, слегка склонился над своим дневником и стал перечитывать написанное, бормоча себе под нос. Добравшись до последней фразы, которую оборвал звонок, Лео не задумываясь дописал: «Стал примерять на себя костюм менеджера среднего звена, но ни хуя не супергеройский». Затем он снова закрыл глаза и вновь попытался услышать что-то кроме тишины, дыхания Артёма и щёлкалья стрелки часов.
– Да что ты там строчишь, мать твою! – не выдержал Артём. – Как ты можешь так спокойно просто писать, после того, что ты мне наговорил!
Артём затушил сигарету, вскочил с кресла и вырвал из рук Лео дневник. Его взгляд скользнул по последним словам.
– Какой ещё костюм? Да ты просто псих законченный, да тебе в дурку пора ложиться, да что с тобой не так…
– А как же хорошо начинался день, а закончиться он должен был ещё лучше: тот симпатичный спикер, отель, грязный мартини и бессонная ночь, если бы только не мой лучший друг-наркоман, – резко перебил Артёма Лео.
Артём вдруг изменился в лице; раздражение и гнев исчезли. Он побледнел, а по всему телу прошла тяжёлая и горячая волна сильного страха.
– Что делать? Звонить маме? Свете из психоневрологического? Когда он начал принимать наркотики, я же его каждый день почти вижу, – продолжил Лео.
Оцепеневший от страха Артём молчал. Он не понимал, что происходит, и это непонимание с каждой секундой делало страх сильнее.
– Мне продолжать? Судя по твоему лицу, дружище, лучше не надо. А теперь присядь, а то вон бледный весь. Я тебе всё расскажу.