Сновидец
Шрифт:
Когда он наелся, невыносимо захотелось спать. Он едва сознавал, что его куда-то ведут и, бесстыдно зевая, едва замечал окружающее. В голове у него всё плавало, босые ноги заплетались, и он понял, что оказался в отведенной ему комнате, лишь когда за спиной захлопнулась дверь. Комната была душной и почти пустой — ничего, кроме груды тряпья на полу и забитого досками окна. Дверь за ним заперли снаружи. Вайми мог выбить её, но не видел в этом смысла. Едва он растянулся на постели, его словно потащило то ли вверх, то ли вниз — туда, где нет ни мыслей, ни даже снов…
Глава 9
Утром
К счастью, его вовремя выпустили и даже показали, где уборная, но вот умываться в тазике оказалось очень неудобно. Он привык купаться каждое утро, а сейчас воды едва хватило, чтобы вымыть лицо и руки. Вздохнув ещё раз, юноша отправился к ближайшему ручью.
Когда он вернулся, Лархо решил его одеть: оказалось, что привычный Вайми вид тут совершенно неприличен. К счастью, подходящих по росту вещей у найров не нашлось, а когда Лархо предложил ему соорудить хламиду из какой-то простыни, юноша лишь удивлённо распахнул глаза: он не мог понять, зачем это ему надо, и даже не собирался. В конце концов, Лархо вручил ему отрез темно-синей ткани. После некоторых разъяснений Вайми туго повязал его вокруг бедер. Свободная часть отреза свисала сзади до колен, образуя подобие хвоста — красиво и не очень стесняет движения. Когда же дело дошло до обуви, «несчастный босой мальчик» показал, что об его подошву можно точить нож.
Одев, Лархо решил его подстричь, и Вайми буквально вызверился на него: он считал волосы такой же неотъемлемой частью себя, как и всё остальное, и скорей согласился бы обрезать себе уши. Он никак не мог понять, кому они мешают — но оказалось, что длинные волосы мешают ЕМУ. Юноша обалдел от такого откровения и даже старательно помотал головой, чтобы показать — нет, совсем не мешают, плечи щекочут, это да, но ему нравится… и кто-то завидует ему, да?..
На этом всё «приобщение к цивилизации» закончилось, зато начался завтрак. Тушёное с овощами мясо оказалось очень вкусным, но рассчитанной на найра порции Вайми не хватило. Он попросил добавки, а потом и второй. Лархо лишь вздыхал, поднося тарелки. Похоже, он думал, что это прожорливое чудовище его разорит.
После завтрака началось самое, с точки зрения Вайми, главное, а именно вопросы. Лархо отвел его в свой кабинет — тесноватое на взгляд юноши помещение, сплошь забитое какими-то забавными штуковинами, похожими на скрепленные с одной стороны пачки испачканной чем-то бумаги. Или изрисованные? Кто их знает…
— Садитесь, великолепный юноша, — сказал Лархо, щедро указывая на набросанные на пол подушки. Тут же стояла пара кресел, но он, очевидно, опасался за сохранность мебели.
— А что это такое — «великолепный»? — сразу же спросил Вайми.
— Великолепный — великой красоты, редкостной гармонии, не приятность вызывающий, а потрясение, — ответил Лархо.
— А! — Вайми кивнул, соглашаясь.
— Итак, как вас зовут, юноша? — спросил Лархо, устраиваясь за столом. Вчера, очевидно, он не подумал, что у дикаря вообще может быть имя.
— Вайми, — представился юноша. — Вайми Анхиз.
— Так. Хорошо, — Лархо взял перо и что-то нацарапал на лежавшем на столе листе бумаги. Вайми заподозрил, что и все остальные листы тут украшены таким же вот способом — и едва он представил, сколько времени на это ушло, ему едва не стало дурно. Зачем всё это? Он не понимал и пока даже боялся представить.
Лархо задумчиво почесал пером за ухом.
— Гм. Одежды вы, очевидно, не носите — за исключением обусловленного приличиями минимума. А украшения? У тебя вон бусы даже в волосах. Вы все украшаете себя одинаково? Или есть какая-то разница?
— А, тут всё просто, — пояснил Вайми. — Девчонки носят браслеты над локтем, парни — на запястьях. Браслеты на ногах — это тоже девчоночье. Дерево и панцири жуков — женские материалы, камень и кость — мужские. А бусы в волосах — это уж кто как хочет.
— Гм, — Лархо вновь почесал пером за ухом. — У тебя на щиколотках тоже есть браслеты.
— А, — отмахнулся Вайми. — Браслеты на запястьях-лодыжках у нас все носят. В смысле, все женатые парни. Это — ну, вроде как знак, что мы пара, раз браслеты на ногах одинаковые. Только девчонки украшают себя более активно — носят браслеты и над локтем и на запястьях. Ожерелья тоже у всех, только у парней попроще — шнурок там с чем-нибудь. А уж бусы на бедрах — это только женское. У парней — лишь поясок для ножа и кармана, а уж насколько он украшенный — это уже от подруги зависит.
— Гм. Гм, — на этот раз Лархо возился с пером долго, исчеркал один лист, второй, потом взял третий. — А какой вообще во всём этом смысл?
— Э… — Вайми почесал в затылке. Его забавляло, что кто-то не знает таких очевидных вещей. — Браслеты — для ловкости и силы рук и ног, ожерелье оберегает и удерживает в груди душу-дыхание, бусы на талии — чтоб детей было побольше. Это, конечно, у девушек.
Лархо исчеркал ещё один лист бумаги — как у них это занятие называется? — и задал очередной вопрос.
— У тебя бусы из разноцветных камней. Это что-то значит?
— Красные камни предотвращают кровоточения, останавливают кровь, — важно пояснил Вайми, — синие очищают любую воду, зеленые полны силы растений и делятся ею с нами, желтые — носители солнечного животворного тепла, белые никто не носит, это цвет найров и демонов Нижнего Мира… ой, прости, я не хотел тебя обидеть. Перламутровые ракушки, впитавшие воду и лунный свет, — Вайми коснулся своего ожерелья, — просветляют мысли, на них и вырезают знаки луны и воды. То же и с растениями. Едучка на шее — от злых духов и заразы, венок грозовика вострит ум и память, венок из мархузы — в бою, для боевой ярости, в путешествии кусок корешка деребенника — чтобы непременно вернуться домой, — Вайми погладил карман, в котором лежал этот дар Лины на дорогу. — И всякие ожерелья из костей, зубов, ягод и переливчатых надкрыльев у девчонок — всё живое делится с ними своей силой.