Снова вместе

Бивен Хлоя

В маленькой сторожке кухня была недалеко от спальни, но Глэдис умудрилась незаметно проскользнуть в ванную и, запершись, наконец оказалась в безопасности. В зеркале увидела бледное лицо, всклокоченные волосы, припухшие глаза — и не узнала себя. Одной ночи с Элмером оказалось достаточно, чтобы почувствовать полную свою беззащитность.

Глэдис причесалась и умылась холодной водой, надеясь, что на щеках снова появится румянец. Сумка осталась в комнате или, может быть, в машине… Никак не вспомнить. Не было даже

помады, однако нельзя же просидеть здесь весь день. Бросив на свое отражение последний отчаянный взгляд, Глэдис распахнула дверь.

Когда она вошла в кухню, Элмер стоял у плиты. Посмотрев на нее, он прищурился.

— Садись за стол. Завтрак готов.

— Я ничего не хочу. Меня что-то тошнит.

Не заметить бледного лица, дрожащих губ, синяков под глазами было невозможно. Так же, как и отчаянного взгляда и трясущихся рук. Глэдис выглядела такой беспомощной, такой юной, что на мгновение он сердито сжал губы, невольно вспомнив, какой она была в семнадцать лет.

— Чай на столе! — Элмер подтолкнул ее к стулу. Поставив на стол чашку, от которой шел пар, скомандовал: — Пей!

Она взяла чашку в руки, но они так дрожали, что пришлось поставить ее обратно. Близость Элмера слишком волновала, и горячий чай никак не мог помочь. В каком-то оцепенении она сидела за столом, низко опустив голову.

Элмер пристально посмотрел на нее, потом выключил плиту, подошел и поднял на ноги, заставив посмотреть ему в лицо.

— Так, — твердо проговорил он. — Давай поговорим.

— Я хочу домой, — пролепетала Глэдис, краснея.

Это прозвучало так по-детски! Пытаясь поправить положение, она проговорила:

— Прошлой ночью… не знаю почему, допустила, чтобы это произошло… Наверное, сошла с ума, когда разрешила тебе…

— Соблазнить себя? — холодно осведомился он. — Ты это хотела сказать? Я соблазнил тебя, и теперь ты жалеешь об этом?

— А как я могу не жалеть? — Она резко вскинула голову и поглядела на него зелеными глазами, надеясь, что гнев поможет заглушить чувство стыда. — Согласна, что сама виновата. Позволила завлечь себя, зная, что на самом деле тебе все равно. Что я просто случайно подвернулась…

В глубине души она понимала, что хочет разозлить его, хочет, чтобы его гнев помог забыть о смущении. Но он не разозлился. Наоборот. Смотрел непроницаемым взглядом, и на его лице ничего не удавалось прочесть.

— Значит, ты просто подвернулась, — невозмутимо согласился Элмер. — Давай вспомним, как все случилось. Ты появилась — вся мокрая, переоделась в мой халат, и я не смог справиться с собой и изнасиловал тебя.

— Я этого не говорила! — Глэдис в ужасе быстро-быстро заморгала. — Я просто хотела сказать, что вчера была в жутком состоянии…

— … И я воспользовался этим, — закончил он, сверля ее взглядом. — Правильно? Итак, я воспользовался твоей беспомощностью и переспал

с тобой, и теперь ты об этом жалеешь.

— Мне стыдно, — прошептала Глэдис потупившись.

— Но ведь тебе это понравилось, дорогая моя, — мягко напомнил он. — Мне пришлось сдерживать тебя и не один раз. Ты была воплощенной страстью, и что-то не припомню, чтобы ты просила пощады. Придется признать, что я прав, — тут трудно ошибиться. Комната девственницы тебе больше не подходит.

Глэдис отвернулась, отчаянно краснея.

— Откуда ты знал, что я все еще… Ты же не мог догадаться, и потом…

И тут она увидела, что он сидит полузакрыв глаза и улыбается… явно вспоминая прошлую ночь.

— Не будем об этом, ладно, Глэдис? — мягко проговорил он. — Я все еще чувствую твое тело, чувствую прикосновение к твоей мягкой, нежной коже. Боюсь, могу снова не устоять перед соблазном.

— Я хочу домой, — прошептала Глэдис, в голосе звучала паника.

Элмер равнодушно пожал плечами.

— Сейчас отвезу. Я уже позвонил на ближайшую станцию техобслуживания. Возможно, к обеду починят твою машину. В крайнем случае, воспользуешься машиной Фрэнка или Клары.

Он специально упомянул о Кларе, чтобы сделать ей больно. И действительно стало больно, так, что она чуть не вскрикнула. Быстро пошла к двери — хотелось как можно скорее остаться одной. Одной, чтобы разобраться в своих чувствах.

Только в дверях вдруг поняла, что чуть не ушла без туфель. Они были где-то в кухне вместе с пакетом мокрой одежды. Повернувшись, Глэдис увидела, что Элмер шел прямо за ней и, явно потешаясь над ее замешательством, нес туфли и пакет в руках, а сумку — под мышкой.

За ночь туфли не высохли и совсем потеряли форму — скорее всего придется их выбросить. Кое-как она доковыляла до машины, но Элмер даже не предложил помочь. Бросил вещи ей в ноги и уселся за руль, как равнодушный таксист, который видит ее в первый раз.

Путь к дому показался страшно долгим, наверное, потому, что водитель смотрел прямо перед собой и не произнес ни слова. Щипало глаза. Ну как он может сидеть с таким неприступным видом? Ведь ночью любил ее, шептал слова страсти, в конце концов, перевернул ее жизнь с ног на голову! А теперь — совсем другой человек. Этим утром и она была для него чужой.

— Как ты так можешь? — проговорила она сквозь слезы, когда машина затормозила у входной двери. — Как ледяная глыба! А ночью…

— А ночью наслаждался твоим телом? — осведомился он как бы вскользь, не повернувшись. — Но ты уже ответила на этот вопрос: я соблазнил тебя. Ты ведь ясно дала понять, какой я негодяй. Ничего не могу с этим поделать. Если, конечно, не хочешь, чтобы я отвез тебя назад и снова соблазнил.

— Прошлой ночью я не вспоминала про Клару! — воскликнула Глэдис. Элмер кивнул с задумчивым видом.