Снова три мушкетера

Харин Николай

— Помилуйте! Да за что же на меня дуться?! — изумился принц.

— Я и говорю — нельзя. И давайте оставим эту тему, — отвечала рыжеволосая красавица.

Улучив момент, когда г-н де Тревиль разговаривал только с двумя гостями одновременно (на протяжении всего вечера его окружало от пяти до дюжины человек), д'Артаньян приблизился к нему с решительным намерением заговорить.

— Идите к нам, мой друг, — дружелюбно пригласил его капитан мушкетеров. — И расскажите нам, как вы снова отделали конюшего его высокопреосвященства!

Двое собеседников капитана мушкетеров переглянулись и поспешили откланяться под каким-то благовидным

предлогом.

— Уф-ф. — Господин де Тревиль, отдуваясь, взял гасконца под руку и увлек его в соседнюю комнату, где горело всего лишь несколько свечей и не было никого из приглашенных. — Д'Артаньян, вы помогли мне отделаться от этих двух господ, а следовательно, оказали мне большую услугу. Они мне успели порядочно надоесть.

— Но каким образом моя персона отпугнула их, капитан?

— Э-э, мой милый! Ваша персона в сочетании с моими словами о Рошфоре. Эти господа недавно из провинции, и они точно так же, как и вы сами пять лет назад, чувствуют себя неуютно, когда при них задевают могущественного кардинала. Соответственно, я упомянул о Рошфоре только для того, чтобы отделаться от них и поговорить с вами наедине. Знаете ли, эти провинциалы очень недогадливы…

Д'Артаньян вспомнил, как он с усердием, достойным лучшего применения, вытаскивал из-под каблука Арамиса батистовый платочек с сильным запахом дорогих духов, и покраснел…

Но, поскольку наш герой уже давно считал себя настоящим парижанином, эту краску никто не успел заметить — так быстро она исчезла.

— Я тоже собирался поговорить с вами, капитан.

— Тем лучше — значит, наши желания совпали. Какое у вас дело?

— Я собирался испросить у вас отпуск. Мне очень хочется навестить родных по-настоящему, а не так, как это вышло в прошлый раз. Кроме того, я лелею надежду показать Атосу Гасконь.

— И он?..

— Находит эту идею удачной.

— Превосходно. Конечно же, я предоставлю вам этот отпуск. Более того, я скажу вам: не стоит торопиться с возвращением в Париж. Вы ведь слышали, о чем говорили за обедом принц де Марсильяк и граф д'Аркур?

— Конечно.

— Так вот — похоже, они знают, что говорят. Более того — я должен сказать вам одну вещь…

— Какую же?

— Я не разделяю оптимизма принца относительно заступничества его величества за… вы понимаете, кого я имею в виду?

Хитроумный гасконец догадался, что капитану мушкетеров не хочется лишний раз произносить имя маршала Франции Франсуа Бассомпьера. Поэтому он кивнул в знак того, что понимает, о ком идет речь.

— У меня есть свои источники информации, и я чувствую, что кардинал, вернувшись с кампании против внешних врагов, готовится начать новую — на внутреннем фронте. Все мы в опасности, но в первую очередь полетят головы знатных вельмож. Не обижайтесь на меня, д'Артаньян, но сейчас речь не о вас. А вот маршал… маршал действительно в большой опасности. Он, Монморанси и даже… — тут г-н де Тревиль понизил голос до шепота и осмотрелся по сторонам, — даже… его высочество герцог Орлеанский… не могут чувствовать себя совершенно спокойными. Поэтому я говорю вам — не впутывайтесь в это дело, д'Артаньян. Арестовывать знатных особ обычно посылают молодых офицеров гвардии, и лейтенант мушкетеров самое подходящее лицо для того, чтобы возглавить конвой, охраняющий карету, что доставляет в Бастилию высокопоставленного узника. Это дурно пахнет, согласен, но если я получу от его величества такой приказ, то буду вынужден

послать своего офицера с соответствующим количеством конвойных и карету с решетками на окнах.

— Да, вот еще что, — продолжал де Тревиль, делая знак д'Артаньяну не перебивать его. — Мой бывший подчиненный, а ваш друг Арамис, кажется, навлек на себя гнев не только кардинала, но и короля. Я не мог точно разузнать, в чем там дело, но его связи с турской белошвейкой ведут за границы Франции. И это, кажется, очень опасно для него. Кардинал был вынужден дать объяснения его величеству по поводу улицы Скверных Мальчишек. Он дал их. Насколько мне известно, Ришелье прямо признался королю, что на вас напали по ошибке, в то время как требовалось устранить Арамиса. И король, по-видимому, довольствовался таким объяснением. Это может означать лишь одно…

— Что же, черт побери?! — воскликнул встревоженный д'Артаньян.

— Что ваш друг замешан в чем-то таком, что делает его нежелательным лицом в глазах короля. Фактически молчание его величества значит, что кардинал получил королевскую индульгенцию и его молчаливое согласие на устранение нашего аббата.

— Черт побери! Что же делать? Надо предупредить Арамиса! — воскликнул д'Артаньян.

— Тише!

— В самом деле. Простите, капитан.

— Мои агенты известили меня, что у вашего друга есть сильные покровители. Как вы понимаете, я вовсе не имею в виду опальных жительниц города Тура. Я имею в виду настоящую силу. Поэтому пока что делать ничего и не надо.

Мой бывший мушкетер в надежном месте и до поры до времени может не опасаться кардинальской мести. Однако я хотел вам все это сообщить. И вот почему. Вы знаете меня, знаете, что я не оставлю в беде самого последнего солдата, раз он принадлежит полку. Но ваш товарищ исчез, исчез весьма поспешно. Он прислал мне письмо, в котором уведомляет меня о своем окончательном и бесповоротном решении оставить службу и посвятить себя служению Господу. Больше я ничего для него сделать не могу и делать не стану. Но меньше всего я желаю ему зла. О, нет. «И раз у него есть друзья, — сказал я себе, — его друзья узнают все, что известно мне». Возможно, когда-либо они смогут ему чем-нибудь помочь. Вот и все. А теперь, любезный мой, меня ждут гости. Отпуск для вас и господина Атоса — дело решенное, приказ о нем будет подписан завтра.

Глава сорок пятая

Отъезд

Утром д'Артаньян появился на улице Феру. Он был радушно встречен хозяйкой, которая прониклась к нему большим уважением за то, что мушкетер так покорно сносил ее лечение после событий на улице Скверных Мальчишек.

Д'Артаньян прошел к Атосу и застал своего товарища читающим письмо. По-видимому, оно было только что получено — небрежно вскрытый конверт лежал рядом.

— Итак, мы можем отправиться в путь, — сказал д'Артаньян вместо приветствия. — Я только что навестил казначея и принес вам вашу долю.

С этими словами он бросил на стол туго набитый кошелек, из которого выкатилось несколько новеньких пистолей.

Завидев д'Артаньяна, Атос, как обычно, радушно приветствовал друга, однако сделал ему знак, означающий, что он просит его подождать, покуда письмо не будет прочитано. Глаза мушкетера пробегали строку за строкой. Очевидно, письмо содержало какие-то важные известия, так как лицо Атоса отражало сложные чувства, охватившие его и, без сомнения, вызванные прочтением загадочного письма.