Снова три мушкетера

Харин Николай

— Это еще почему?

— Потому, что мои мушкетеры недолюбливают людей вашего склада, милостивый государь.

— Чем же я неприятен господам мушкетерам, позвольте вас спросить?

— Ну, хотя бы тем, что шпионите за людьми, а потом они не без вашей помощи оказываются на виселице.

— Я не очень-то силен в искусстве расшифровки того, что произносит полупьяная мушкетерская глотка. Поэтому лучше объясните прямо — на что вы намекаете?

— Я имею в виду, что никто в роте вас не считает порядочным человеком после того,

как вы отправили на тот свет Шалэ.

— Шалэ отправил на тот свет палач.

— Не будь вас, Рошфор, дело никогда бы не дошло до эшафота. И вам это прекрасно известно.

— Вы снова ищете ссоры, д'Артаньян!

— Я никогда не ищу ссор, милостивый государь, но также никогда не спускаю тем, кто меня задевает!

— Тысяча чертей, эти гасконцы невыносимы!

— А наглецы вроде вас, сударь, и подавно!

Через полчаса на опушке редкого леса д'Артаньян подал руку кавалеру де Рошфору, помогая ему подняться с земли.

— Вы снова ранили меня. Мне не везет, — почти беззлобно проговорил Рошфор.

— Просто я дерусь лучше вас. Обопритесь на мою руку, — предложил д'Артаньян.

— Да, так будет лучше, — заметил Рошфор, ковыляя рядом.

На этот раз клинок мушкетера проколол ему бедро.

— Вообще говоря, я несправедлив. Сегодня мне, напротив, неслыханно повезло, — задумчиво проговорил Рошфор спустя несколько минут.

— О чем вы? — спросил д'Артаньян.

— Да ведь это ваш слуга двумя превосходными выстрелами буквально спас меня от гибели сегодня утром.

— Так это были вы? — удивился д'Артаньян. — Бьюсь об заклад, что он не узнал вас. Недаром, значит, мне почудилось, что-то знакомое в том неуклюжем кардинальском адъютанте, которого чуть было не превратили в отбивную.

— Постойте, д'Артаньян. Я скоро поправлюсь и уж в третий раз расплачусь с вами за все.

— Подумать только, — со смехом сказал мушкетер, — если бы не Планше, я мог бы лишиться сегодняшнего удовольствия. Парень наловчился стрелять в Новом Свете!

— Планше был в Новом Свете? — удивился Рошфор.

— Впрочем, вас это не касается, — был ответ д'Артаньяна.

— Три часа назад я представил вашего Планше к производству в чин сержанта Пьемонтского полка. Кардинал собственноручно подписал приказ, заметил Рошфор, припадая на одну ногу.

— Я рад, что не убил вас, Рошфор. После того, что вы сделали для парня, мне было бы грустно, клянусь вам.

— Я тоже рад, — проявляя завидное чувство юмора, отвечал конюший его высокопреосвященства. — После того, что он сделал для меня, мне тоже было бы грустно, если бы вы меня убили.

Утром кардиналу доложили о двух дуэлях, состоявшихся в лагере накануне.

— Господа офицеры, должно быть, перепили на радостях, — кисло заметил Ришелье. — Им мало оказалось неприятеля, и они принялись за однополчан! Каковы же последствия этих дуэлей?

Ему было отвечено, что двое дворян ранены, причем один из них тяжело и его жизнь в

опасности.

— Имя тяжелораненого! — потребовал кардинал. Ответ привел его в ярость.

— Посланник штатгальтера ранен и только не убит! Не в сражении, нет! Он ранен в лагере армии французов. И это как раз в то время, когда мне позарез нужны эти голландцы! Кто же второй пострадавший? Надеюсь, это не представитель короля Карла при главной квартире его величества?!

— К счастью, нет, ваше высокопреосвященство. Это французский дворянин.

— Имя?

— Шевалье де Рошфор!

— И вы смеете мне говорить «к счастью»!! — Зрачки его высокопреосвященства неестественно расширились. — Мой конюший! Кто посмел?

— Шевалье де Рошфор отказывается назвать имя второго участника дуэли, утверждая, что все произошло случайно. Он говорит, что рана легкая и такой пустяк не стоит внимания.

— Но, черт возьми, ведь он тоже нарушил эдикты. Не стоит внимания! Как бы не так, — фыркнул кардинал, все же несколько успокоенный тем, что его любимец не сильно пострадал.

— Так, может быть, это и впрямь недоразумение? — спросил кардинал немного спустя.

— Нет, ваше высокопреосвященство. Несколько человек видели, как шевалье де Рошфор условился о дуэли.

— С кем? Назовите имя?!

— Не берусь точно утверждать, ваше высокопреосвященство, но очевидцы склонны полагать, что вторым был господин д'Артаньян из роты господина де Тревиля.

Кардинал откинулся на спинку кресла.

— Удалось ли выяснить, кем ранен господин Ван Вейде?

— Да, ваше высокопреосвященство. Этот дворянин принес его в госпиталь и передал в руки врачей, не думая скрываться. Врачи полагают, что, если бы он не сделал этого, господин Ван Вейде имел все шансы погибнуть до утра, не приходя в сознание.

— Кто же этот «благодетель»?!

— Господин Атос, роты де Тревиля.

* * *

— Ваше величество, почему же господ д'Артаньяна и Атоса нет в списках награжденных? — спросил г-н де Тревиль у короля. — Это несправедливо — ведь там значатся фамилии графа д'Аркура, шевалье де Бюлли, господина Пютанжа, которые, слов нет, тоже храбро сражались, но сделали вполовину меньше, чем ваши мушкетеры. Извольте припомнить, ваше величество, — это они захватили в плен одного из лучших генералов неприятельской армии.

— А потом надолго уложили в постель посланника штатгальтера Нидерландов и конюшего господина кардинала. Впрочем, последнему, кажется, досталось поменьше!

— По-видимому, это утверждает господин кардинал… — начал было г-н де Тревиль.

— Это говорю тебе я, гасконская твоя голова. Я, твой король, которого не зря же зовут Людовиком Справедливым. Господин кардинал был в ярости и просил меня арестовать этих мушкетеров…

— И что же вы ответили ему, ваше величество?

— Я ответил… ну, я ответил, что победителей не судят.