Снова с тобой
Шрифт:
— Спасибо, папа! — облегченно выпалила Бронуин и убежала в дом, хлопнув дверью.
Несколько минут Мэри и Чарли шли молча. Взошедшая над деревьями луна ярко освещала утоптанную тропу. По воде пролегла лунная дорожка. Мэри нравилось любоваться озером в такие минуты, когда в темноте терялись огни бесчисленных домов, рассыпанных по берегам, а бесконечное звездное небо над головой вселяло благоговейный трепет.
Отойдя от дома, Чарли повернулся к ней и произнес:
— Я должен извиниться за Бронуин. Порой она бывает слишком дерзкой.
— Ее можно понять.
Он вздохнул.
— Знаешь, нелегко воспитывать девочку одному. Сколько раз я совершал непростительные ошибки!
Мэри задумалась о Ноэль.
— Но ведь ты не сидел сложа руки, — возразила она. — Наверное, это самое важное.
Тропа узкой лентой вилась вдоль берега, иногда скрываясь в густых зарослях. Чарли шагал уверенно, будто знал дорогу как свои пять пальцев, а Мэри медлила, старательно обходя камни и ветки. В одном месте она споткнулась и чуть не упала, но Чарли вовремя подхватил ее. Мэри стала еще осторожнее, сознавая, что может налететь на Чарли и сбить его с ног.
Когда тропа вывела их к самой воде, они остановились, чтобы передохнуть. Чарли указал на дома на противоположном берегу, где среди леса зияла безобразная прогалина.
— Прошлым летом только одна компания «Ван Дорен и сыновья» приступила к строительству пятидесяти новых домов. И конца этому не предвидится. — Его переполняло раздражение. — Они даже разработали проект поворота русла реки, чтобы подвести ее поближе. Само собой, нашего зятя поддерживают члены городского совета — все как один его закадычные приятели.
— Неужели его невозможно остановить?
— В его действиях нет ничего противозаконного, по крайней мере на первый взгляд. — В лунном свете лицо Чарли казалось высеченным из гранита. — Но я уже начал действовать. На следующей неделе мы опубликуем ряд статей, о которых заговорит весь город.
— По-моему, это слишком рискованно. Ты не боишься судебного преследования?
Чарли пожал плечами.
— Я никого не собираюсь обвинять. Просто задам несколько вопросов, которые кое-кому придутся не по душе.
— Но чем это поможет Ноэль?
Чарли смотрел на озеро, по которому пролегла узкая дорожка лунного света. Он задумчиво произнес:
— Ты знаешь, как ищут утопленников? Бросают в воду динамит и смотрят, что выбросит взрывом на поверхность.
Мэри поежилась, но не от прохладного ветра.
— Будем надеяться, что твои статьи не причинят нам вреда.
Чарли обнял ее за плечи, от чего Мэри задрожала сильнее.
— Хочешь вернуться?
— Через несколько минут. Давай отойдем подальше. — Ей было жаль расставаться с волшебством этого вечера.
Очевидно, Чарли разделял ее чувства. Он не убрал руку с ее плеч, его тепла хватало, чтобы развеять ночную прохладу.
Мэри прислонилась к нему, впервые за много дней ощутив удовлетворенность. Значит, и он мечтал об этом? Лежал по ночам без сна, прислушиваясь к стуку собственного сердца и гадая, о чем сейчас думает она? Но Мэри знала, что потакать таким мыслям не стоит. Это неправильно и слишком опасно.
Но искушение было слишком велико.
Чарли поцеловал ее в макушку. Прикосновение губ, шорох дыхания наполнили ее расплескивающимся теплом. Мэри перестала гадать, к чему это приведет. Внутренний голос настойчиво советовал ей остановиться, но она не слушала. Влечение к Чарли было сильнее рассудка, естественнее лунного света.
Там, где тропа делала поворот и уходила прочь от озера, они остановились передохнуть на поляне среди берез, стволы которых торчали из кустов, точно обнаженные конечности. Одуванчики крошечными звездами светлели в траве. В тишине пение цикад казалось неестественно гулким.
Мэри нашла камень, на котором хватило бы места им обоим. Ее пульс ускорился, но не от быстрой ходьбы. Она была возбуждена и в то же время боялась того, что ждало ее не за следующим поворотом, а прямо здесь, на поляне, на мягкой траве, в окружении берез.
Оглядевшись, Мэри удивленно пробормотала:
— Почему я не помню эту поляну? Наверняка я десятки раз бывала здесь.
— В темноте все выглядит по-другому.
Чарли снял с ее волос сосновую иголку, коснувшись кончиками пальцев виска. Он воспламенял ее, как огонь, вызывал слабость, переполнял ее мозг безумными видениями. Как она могла хотя бы на минуту поверить, что другой мужчина сумеет заменить ей Чарли? Таких, как он, больше нет. Никогда не было и не будет.
Сидя на камне, Мэри острее сознавала, как он высок. Он согнулся, у его ног легла тень. А когда он повернулся и обнял ее, это движение было таким же естественным, как дыхание, и неизбежным, как далекий плеск воды в тишине.
— Мэри, — тихо выговорил он, и ее имя прозвучало как молитва.
Осторожно зажав ее лицо в ладонях, он поцеловал ее. Его губы были теплыми, от них слабо пахло едой. Мэри вдруг поняла, что предвидела этот поцелуй с самого начала, с той минуты, когда она увидела Чарли сидящим за столом, в кухне ее матери. Они предадутся любви — так предначертано Богом. Прямо здесь, на траве, под луной, под пение цикад.
Ее чувства были так сильны, что она будто растворялась в нем, словно леденец на языке или снежные хлопья на горячих щеках. Ее захлестнули воспоминания — о том, как хорошо ей было с ним с самого начала, в шестнадцать лет, как ничто не могло вырвать ее из объятий Чарли — ни угрозы, ни материнский гнев, ни адские муки (в представлении Мэри это было одно и то же).
Она прильнула к нему, ощущая, как мгновенно пробудились в ней давние чувства. На скольжение его пальцев по шее отозвалось что-то внизу ее живота. Он целовал ее именно так, как она хотела, — нежно и страстно. А когда он бережно опустил ее на траву, Мэри поняла: если по какой-то причине ему придется остановиться, она умрет от горя. С тем же успехом можно было запретить ей дышать.