Снова и снова
Шрифт:
– Мне полагается корчить из себя наивную дурочку… или кого-то ещё? С каких пор ты успел поменять свои вкусы, Саймон? С кем ты теперь предпочитаешь делить постель?
– Пошла ты к чёрту! – буркнул он вместо ответа, перекатился на край кровати и потянул к себе простыню.
– Если тебе угодно утверждать, что все эти пять лет ты не прикасался к женщинам, я тоже могу сказать это с таким же успехом.
У него вырвался низкий звериный стон. Он наградил Кэролайн убийственным взглядом, но заставил себя отвернуться
– Как это понимать: «да» или «нет»? Или мы все ещё играем в игры? Обычно я не развлекаюсь подобным образом, но при случае могу и поиграть.
– Хватит долдонить о том, что ты обычно делаешь в постели! – прошипел он. – Я не желаю об этом знать!
– А я не желаю видеть, как ты прикидываешься целомудренным святошей, хотя мы оба знаем, что это не так!
В ответ она получила ещё один мрачный взгляд.
Тогда Кэролайн уселась, потянула простыню к себе и дочиста вытерла свой живот.
Молчание с каждой минутой становилось всё более невыносимым.
Она вытерла до последней капли остатки его семени, скомкала испачканную простыню, села по-турецки на кровати и вздохнула с тихим стоном:
– Неужели мы не в состоянии просто радоваться нашей встрече? Неужели я прошу слишком о многом?
Её голос и горестный взгляд из-под ресниц заставили Саймона вздрогнуть от жалости.
А в следующий миг он уже снова пылал от вожделения и готов был пожертвовать чем угодно, чтобы навсегда удержать Каро возле себя. Не слишком благоразумное желание.
– Прости. – Он слабо улыбнулся. – Ты права. Я никогда не отказывался лишний раз насладиться жизнью, так что же мне мешает сделать это сейчас?
Она легко рассмеялась.
– Ах, наконец-то вернулся тот душка Саймон, которого мы все помним и любим…
Он постарался подавить в себе ответную вспышку досады и дурашливо пощекотал ей бедро.
– Друзья?
Она кивнула, довольная тем, как звучит это слово, и радуясь обществу этого человека, по которому успела изрядно соскучиться.
– И очень близкие друзья, – проворковала она, выразительно поглядывая на его ожившее копьё, – с определённой точки зрения…
– Пожалуй, я всё-таки побреюсь. – Он придвинулся и погладил её по щеке. – Смотри, какие царапины!
– Ты хочешь сказать, что это ещё не все? – игриво промурлыкала она.
– Я заказал целую неделю сплошных снегопадов. Ты не против?
– Я только вошла во вкус. Нет, я не против.
– Мы всегда были друг другу под стать, – ухмыльнулся он.
– У меня был хороший учитель, – томно улыбнулась она.
– И врождённый талант.
– Ты знал, кого выбрать.
– Ну, не всем же быть такими невинными, как ты, – лукаво заметил Саймон.
– Я не хочу снова затевать этот спор.
– Пожалуй, мне придётся купить это место, чтобы никто не мешал нам целые дни проводить в постели. В моей, конечно.
Она томно потянулась всем телом, отчего её пышные груди приподнялись самым заманчивым образом.
– В данный момент я чувствую себя в настроении позволить тебе всё, что угодно.
– Чёрт побери, Каро! – хрипло выдохнул он. – Взгляни, что ты со мной делаешь!
Его копьё вздрагивало от напряжения, синие вены были переполнены кровью, а округлая головка стала пурпурной.
– Я ещё успею побриться, – прошептал он, подхватил её за талию и опустил сверху к себе на бёдра. Он заставил её опускаться очень медленно, дюйм за дюймом, пока не погрузился в неё полностью. Её ножны сомкнулись так тесно, что он готов был кончить каждую секунду, но заставлял себя держаться, желая принести не меньшее наслаждение своей леди.
– Кажется, я кончу прямо сейчас, – вырвалось у неё. Их чувства были обострены до предела. Возможно, из-за долгой разлуки или из-за пурги, постоянно напоминавшей о себе в этой тёплой уютной комнате. А может быть, они по-прежнему были связаны более сильными чувствами, чем простой физический голод.
– Давай ты первая, – предложил он, заставив её немного приподняться.
– М-м… не двигайся! – прошептала она, опускаясь и немного покачиваясь взад-вперёд.
– Слушаюсь, мэм, – ответил он. Если это не могло считаться раем на земле, то очень на него походило. Саймон просунул руку между собой и Каро и пощекотал пальцем самую чувствительную точку. – Ты совсем мокрая, – заметил он, разглядывая каплю влаги у себя на пальце. – Означает ли это, что я тебе нравлюсь?
– Я нахожу ваше общество чрезвычайно приятным, милорд, – выдохнула Кэролайн, двигаясь медленно и осторожно. – Право же, вы очень милы. И если вы не пожалеете для меня своего копья, я буду вам чрезвычайно признательна…
Её взор был таким ангельски невинным и в то же время пылал такой страстью, что у Саймона потемнело в глазах. Но даже в эти минуты наслаждения он не забывал о реальном мире.
– Я к твоим услугам, дорогая, – ответил он. Эта вежливая, безразличная фраза не относилась ни к прошлому, ни к будущему. Только к настоящему.
И он предложил ей свои услуги столько раз, сколько она пожелала в это утро. Оба словно стремились наверстать упущенное за эти годы. Прошёл не один час, прежде чем он наконец с усталым вздохом отвернулся и сказал:
– Дай мне пять минут.
Она томно раскинулась на измятой простыне, ещё не успев остыть от их последнего соития и уже готовая наслаждаться им снова, и принялась считать вслух:
– Одна, одна с четвертью, одна с половиной…
– Вот погоди, как только смогу двигаться, зажму тебе рот, маленькая ведьма! Так и быть, пусть будет три минуты, но тебе самой придётся проделать всю работу!