Сноходец
Шрифт:
— Не надо так. Не надо. Прекрати, тебе еще не вышел срок, — шептал встревоженный голос того, Кто Всегда Слышит.
Качаясь, словно маятник, Странник убаюкивал себя — сработала защита. Тело спасалось от неминуемой гибели. Разорванное сердце замерзало, покрывая раны толстой коркой льда вместо заплаток. Он выжил. И остался мертв. Теперь у Странника не было сердца.
Дни потекли тягуче и безрадостно. Узнавший миг другого тепла, Странник больше не мог согреться у костров. Он сомнамбулой бродил по округе. И замерзал. Разрывал себя на части, в отчаянной попытке согреться. И смеялся. Зло так смеялся. Холодно.
— Зачем ты так? Ведь смотри, ты весь изранен, истекаешь кровью, — спрашивали Странника друзья.
— Когда
Он больше ни во что не верил. Не мог. Неприкасаемый. Ненужный.
За грустною улыбкой прятал глаза Странник. Он настолько заледенел, что в помешательстве от холода стал звать с собой любого, кто пойдет. И снова грустно улыбался, видя фальшь чужих улыбок.
А иногда Странник забредал к тому, Кто Всегда Слышит. Нет, там он греться не пытался. Там он учился фехтовать словами, и Слышащий был достойным соперником. Изящно, тонко, холодно. На расстоянии вытянутых шпаг. От одиночества? От скуки? Может быть. Им не было тепло, но было интересно. Не друзья, не враги, не любовники. Просто два мастера дуэлей.
Это был очень странный день. День настоящего тепла и смеха. Странник смотрел на улыбки своих друзей и заражался от них чем-то добрым, светлым. И наконец-то снова улыбался. Пусть даже через лед, но все равно по-настоящему улыбался. Ему даже начало казаться, что он потихонечку начал оттаивать, что можно и так, без сердца, но с теми, кто дает свое тепло, не задумываясь. Просто потому, что друг.
И в этот невероятно солнечный день на небосклоне промелькнула тень. Едва заметная. Тень плаща. Без слов, без объяснений, Кто Всегда Слышит тихо уходил. Что в этот миг сломало Странника, что заставило его схватить за край плаща и закричать:
— Не уходи! Не оставляй меня… — ему казалось, что он кричал на весь мир, хотя возможно, был слышен только шепот. — Не уходи.
Странник не знал, почему так судорожно вцепился в край плаща. А потом был вечер. Почти обычный. Сумерки окутали Ненастоящее. И вдруг горячая ладонь крепко стиснула пальцы Странника. Ярким весенним солнцем расцвело ночное небо.
— Ну что, пойдем? Мне нужен именно такой, как ты.
И стало так тепло, что лед, сковавший сердце Странника расплавился, разлетелся вдребезги, раны затянулись, оставив в память о себе лишь только шрамы.
— Пойдем, — сжал он ладонь в ответ и почему-то рассмеялся. К нему вернулся смех, из серебристых колокольчиков которого вдруг появилась флейта.
— Пора. Я подарю тебе настоящего Флейтиста.
Бережным теплом опустился новый плащ на плечи Странника, начиная превращение. И черный мохнатый зверь начал новый путь. Тот самый, в другое небо. В Настоящее.
Оттепель
Год пролетел незаметно. Работа до потери сознания. Редкие моменты отдыха. На выходных разъезд по семьям. И снова наступило лето, обрушившись нескончаемыми дождями. В тот вечер позвонил хозяин партнерской фирмы-провайдера: гроза сожгла свитч. У Сереги был на складе. Выходной, но нужно ехать. Партнеров не подводят. Открыл дверь, чтобы выйти из квартиры, бросив напоследок:
— Ир, к тебе гости.
Черная молния расчертила комнату, спрятавшись под диваном. Молния с пушистым хвостом. Котов нельзя выгонять из дому. Но можно открыть дверь, и тогда заблудившееся животное само уйдет. Яринка трижды открывала дверь. Кот не ушел. Красавец-кот, породистый, большой, хоть и исхудавший. Голодный, наверное. Вот только ничего не ест. Серега вернулся. Теперь они вдвоем с Яринкой сидели и решали, что делать с этим чудом. Вовремя вспомнили, что Машка — кошатница. Позвонили ей, поскольку видно, что животное голодное, но ни обычной пищи, ни колбасы не ест. Довольно странно
— Сардины едят все коты, это для них что-то вроде деликатеса, — просветила Машка, поинтересовавшись, что за чудо им свалилось на голову. Тогда ошибочно было решено, что это помесь британца и перса.
"Приживание" кота решалось трое суток. Первые сутки Сергей и Яринка склонялись к написанию объявлений, что нашелся такой вот кот, кто потерял — такая-то квартира, обращайтесь. Вторые сутки они просматривали объявления о потерявшихся животных. На третьи решили оба, что все идут известным лесом, а кота они оставят себе. Наглое животное полюбилось сразу, но совесть мучила, что кто-то может сожалеть о потерянном красавце. Желающих заявить себя хозяевами не объявилось. Вывод напрашивался сам собой, и все же не укладывался в головах: как такую красотищу можно выбросить? Он балованый и холеный. Он не мог быть дворовым котом, поскольку питался только самыми дорогими и качественными кормами. А если не корма, то куриная филейка или отборная телятина, или если уж рыба, то только красная.
— Серега, мы себе не по карману завели кота.
— Коты нужны для красоты. Ты посмотри, какой красавец!
А он действительно был красавцем. Пушистый, но без остистости, как у персов, большой и наглый. Крупные лапы с саблеобразными когтями, шикарный хвост. И наглая щекастая мордашка. Кто именно решил назвать его Катей — история умалчивает, погружаясь в хаос памяти. Осталась лишь причина. В то время по телевизору шел сериал "Агентство НЛС", в сериале был шикарнейший персонаж, бандит по прозвищу "Катя", производное от "катафалк". Или, как в случае с котом, от "катастрофа". А еще было в нем нечто такое, из-за чего по спине продирал мороз. Мерещился за обычным котом некто иной, недоступный даже зрению и пониманию Яринки.
Есть подозрение, что из квартиры на Машиностроительной их "попросили" именно из-за наличия животного в доме. Не доказано, а значит, не факт. Но выселили. Яринка сначала обзвонила знакомых и друзей, прежде чем обратиться в агентство. И Маша дала номер телефона подруги матери. Та сдавала часть дома. Фактически, автономная двухкомнатная квартира, только в частном секторе. Вот только этот частный сектор на Печерске. Престижнее района не было и не будет. "Царское село". И памятник Родина-Мать в окне. Цена и условия устраивали. Тем более, что машину можно ставить во дворе и не тратиться на стоянку. Казалось, жизнь наконец-то повернулась солнечной стороной. А еще к сентябрю свалился неожиданный контракт, начало которому, сама того не зная, Яринка положила еще два года назад, когда фирма только открывалась. Педагогический университет подписал договор на поставку компьютерного класса с определенной системой управления. Эта система была лишь у их фирмы, и этим они были уникальны. Короткое время ликования. Прорыв.
Это был день рождения Сереги. Шумное веселое застолье. Шутки о том, что придётся всё же идти в магазин за водкой, ибо не хватит, так хорошо идет. Какой нечистый дернул Серегу пригласить на торжество сына хозяйки квартиры? Какой дьявол заставил Яринку снять с себя на перекуре курточку Сереги с документами и одеть ее на этого мальчика? Женя. Тогда Яринка возненавидела это имя. Мальчик, который так люто облизывался на "бэху", понимая, что его жигуленок и рядом не стоял с таким танком. Какой туман закрыл глаза, когда Яринка пошла с подругами смотреть фотографии, не обратив внимания на то, что выпивший Серега пошел в машину слушать музыку, поскольку поставил там новую акустику и до истерики гордился ею? Долго задавать себе эти вопросы. И не простить себя. Прочувствовать кожей, как мир разлетается вдребезги, когда незнакомая женщина вошла в открытую дверь и спросила: