Сноходец
Шрифт:
Это было самое счастливое время в жизни Яринки, и останется таковым в памяти на долгие годы. Она просто наслаждалась этой неправильной любовью, в юношеском максимализме не подозревая, что еще не научилась противостоять мнению общества, еще не понимая, что ее беды только начинаются. Она была влюблена до беспамятства, не замечая ничего вокруг. Не сдерживаемый больше своим секретом Лешка переступил черту, решившись на то, на что никогда не мог надеяться, не подозревая, что совершил самую страшную ошибку — нельзя было прикасаться к этой девочке, нельзя срывать покров, рушить границу. Он упивался этой близостью, сходя с ума от того, как Яринка тает, сгорает в его объятьях, отдаваясь полностью, принимая его любовь, те ощущения и чувства, что он дарил столь
Есть девочки, которых нельзя лишать девственности, нельзя пробуждать эту необузданную жадную чувственность. Лучше оставить все как есть, и пусть умрут в безвестности, меньше горя принесут тем, кто их осмелился любить. Яринка оказалась из таких. Она не была красавицей, но и страшненькой не была. Обаятельная, симпатичная, но не более того. Иногда на нее заглядывались парни, тем более, выглядела в свои пятнадцать она слишком взросло, что и пробуждало интерес к ней. Но, тем не менее, вокруг всегда есть красавицы, за которыми толпами бегают поклонники, все же оставляя в стороне таких, как Яринка. Средненькая симпатяшка, не отталкивает, но и привлекает весьма не многих.
С нее словно сдернули чадру. И все, даже те, кто с ней общался раньше, заметили это — слишком резко она стала выделяться даже на фоне писаных красавиц. Нет, черты лица не изменились, это была все та же девочка, вот только… воздух кипел вокруг нее, плавился едким маревом, как в летний зной над асфальтом. То, что вспыхнуло тогда в ее глазах, не погаснет всю жизнь, продолжая слишком многих примагничивать. Она все еще была той самой девочкой, но разительно изменилась, позволив разбудить в себе ненормальную зашкаливающую чувственность, неудержимую всепоглощающую страсть. Это сквозило в жестах, в походке, таилось в уголках улыбки и полыхало жарким пламенем в глазах, обещая… если бы она жила в средневековье, то за это молчаливое обещание ее сожгли бы на костре, без суда и следствия признав ведьмой. Только она не была ведьмой, хоть и сама себя таковой считала. Сплетая лёд и пламя, природа выковала новую Изиду, жизнь дарящую. Как источнику — утолить жажду, как к огню — отогреть сердце. Не дар, проклятье.
Впервые он пришел поздним вечером. Тот, кто сумел преодолеть границу. А ведь всё начиналось так невинно.
Июльский вечер. Лешка, Яринка и соседка Шурка сидели дотемна на лавочке, беседовали, пели песни. Потом Лешка пошел проводить соседку, а Яринка переместилась на веранду — там ночевали, ведь в избе душно, да и ночными похождениями негоже беспокоить пожилых родителей. Она не стала включать свет, мгновенно забравшись под одеяло. Услышала скрип тяжелой входной двери, притихла, решив поиграть в "уснувшую" — мелкий упрёк, мол, долго провожаешься. Открылась дверь на веранду, и тень мелькнула но фоне окна. Тень опустилась на кровать, прогибая матрас под весом тела. Яринка поворочалась, якобы во сне, "случайно", задевая ногой сидящего Лешку… Нога прошла сквозь силуэт, не встретив препятствия. Мороз продрал по спине. Она мгновенно бросила игру, взвилась на подушках, заворачиваясь в одеяло и включая свет. Веранда была пуста. Лишь двери нараспашку. Тяжелые, дубовые, их не могло открыть сквозняком, разве что ураганом. Яринку трясло. Так она и сидела, глядя в пустоту, пока не вернулся Лешка. Он поворчал на то, что дверь открыта, комары налетят. А потом увидел позеленевшее от страха лицо девушки. Потрогал за плечо, вернул в реальность. Она сбивчиво рассказала, что произошло, всё еще помня, как прогнулась кровать под тенью. Он был здесь, действительно был… вот только кто? Лешка посмеялся, назвал выдумщицей суеверной, которой домовые по всем углам мерещатся. Но ведь кто-то открыл двери. Больше Яринка не рассказывала о подобном никому.
А он пришел опять. Лешка уехал в ночное — помогать с лошадьми. Яринка осталась одна. Спать отправилась в избу, не решившись остаться на веранде в одиночестве. Зря старалась. Он всё равно пришел. Прикоснулся холодной рукой, закрывая девушке рот, чтобы не поднимала шум. Она обмерла от ужаса, отказываясь верить в то, что видит и… слышит. Лишь голос в
— Не бойся, я не причиню вреда. Даже если хотел бы, не смогу. Ты не должна была просыпаться, хотя всё еще спишь. Сорван лишь первый покров, ты еще можешь спастись. На тебя еще не объявлена охота. Лучше умри. Сама умри, иначе будет хуже.
— Кто ты? — Яринка попыталась спросить мысленно, всё равно рот закрыт. Получилось, поскольку последовал ответ:
— Собиратель.
— А я?
— Ты еще никем не стала. Твоя проснувшаяся сила — всего лишь отблески скрижали. Я больше не приду. Если не проснёшься. Спи всегда. Умри. Тогда спасёшься.
Он ушел так же, как и появился, оставив лишь изморозь на губах Яринки. Ей хотелось закричать, остановить его, спросить о многом. Вопросы зароились в голове. Но он ушел.
— Мне хочется их всех убить. Всех, кто так смотрит на тебя, — Лешка ходил настороженным драконом, охраняя свое сокровище от тех, кому хватило наглости не только смотреть на Яринку, но и попробовать ее заполучить.
Казалось, еще вчера все эти парни спокойно относились к присутствию в деревне новой девушки, и неожиданно она им стала интересна. Некоторым даже хватило смелости сказать ей прямо, мол, бросай своего Лешку, я ведь нормальный парень и все такое прочее со всеми прилагающимися регалиями. Они словно забыли, что девочке пятнадцать лет, и звать ее замуж вообще-то рановато. Лешка подрался пару раз, страсти поутихли, смелости у "женихов" поубавилось. Но взгляды, обращенные на девочку, не изменились. Тогда он, не дожидаясь осени, увез ее в Питер, временно поселившись у брата на Вавиловых.
— Леш, ты думаешь, здесь будет иначе? — Яринка не была глупой, она уже сама не радовалась изменениям.
— По крайней мере, здесь соперничество будет честным, никто тебе глаза колоть не сможет тем, что я — недоделок.
В Питере действительно оказалось проще. Все же наличие парня рядом с девушкой остужало пыл многих, да и не было еще такого обширного круга знакомых, чтобы у кого-то хватило смелости соперничать с товарищем, а незнакомцы не рискуют, разве что глазами съедают. Вот только было не до этого. Для поступления в вечерню школу нужна была справка с работы, иначе не возьмут, а найти эту самую работу маленькой девочке без питерской прописки ой как непросто. Но Яринка не отступала. Тогда были другие времена, и газет с вакансиями не продавалось в каждом ларьке, так что приходилось поднимать на уши всех знакомых и их знакомых, чтобы найти искомое. Яринка позвонила Тарасу и назначила встречу. Не стоило игнорировать друга детства: может, он подскажет, куда обратиться.
— Ой, маленька, как ты расцвела, узнал с трудом, а ведь виделись зимой. Ну надо же, какая стала. Стоп, ты же мелкая совсем? — Тарас недоуменно хлопал ресницами, рассматривая девочку. Однако назвал ее детским прозвищем с характерным отсутствием "я" в окончании. От перемен Яринки он оказался защищен тем, что она младшая сестра его друга — такой и отпечаталась навсегда в его памяти, и это табу не позволяло смотреть иначе на резко повзрослевшую девочку. Он знал, сколько ей лет, и помнил, что ему — двадцать четыре. А еще помнил, что они друзья, и что его друг, тем более такой малолетний и беспомощный, нуждается в помощи. Тарас помог, он подсказал, куда ей обратиться, не дал точного адреса, поскольку сам не знал, где именно возьмут несовершеннолетнюю, но задал направление, в каком искать.
— Там либеральная обстановка, такие возьмут, так что забрось глупые идеи о правильной социалистической работе и иди к творцам. Ха, эти любят помогать молодежи.
Она уже не помнила, какая это по счету мастерская. Была и у художников, и у скульпторов, была даже в одной кузнечной. Не брали, все места подмастерьев заняты. Она не отчаивалась и искала дальше. Есть время, есть желание, так чего останавливаться и руки опускать? А вечером, уставшую, ее ждет пришедший с работы Лешка. Обнимет, успокоит, поможет снять усталость и просто обогреет теплым словом. И все же удача улыбнулась ей, приведя сюда, словно это было предначертано кем-то свыше. Искавшая временную подработку девочка не знала, что найдет профессию. Но обо всем по порядку.