Сноходец
Шрифт:
Виктор в шоке от увиденного замер в кустах, прикрывая глаза мальчика. Хотя как можно удержать мальчишку, когда вокруг творится такой ужас. Ловко выскользнув из рук, Яшка помчался в деревню. Его товарищ же не сильно спешил соваться в пекло. Однако решив, что оставаться в укрытии тоже небезопасно, да и не по-мужски это, устремился вслед за пареньком.
Через три дома он почти нагнал мальчика и увидел, как того схватил один из стрельцов. Виктор замедлил ход и на цыпочках двинулся к противнику, пытающемуся удержать бешено дергающегося Яшку. Сняв с забора кувшин, надетый кем-то на одну из жердей и уже было замахнувшись им на обидчика, горе-спаситель
В воздухе появился отчетливый запах гари. Нападавшие начали жечь избы. Переглянувшись, двое побежали к дому Яшки. Людей князя рядом не было, но изба уже была охвачена огнем. Изнутри доносились женские крики.
— Мама! Алинка! — заверещал Яшка и бросился к двери, но войти не представлялось возможным. Огонь застилал и дверь, и окна. Ситуация казалась безвыходной. Виктор хотел увести мальчишку подальше от этой трагедии, но того и след простыл. Ни за домом, ни где-то поблизости паренька не оказалось. Мужчина уже было решил, что того опять схватили, и на этот раз успешно. Однако откуда-то сверху раздался шум. Виктор задрал голову и успел заметить, как ноги мальчика проскользнули в окно под самой крышей его дома. Оказалось, что туда вполне можно пролезть с крыши стоящего рядом сарая. Недолго думая, он последовал примеру мальчишки.
Внутри почти ничего не было видно. Дым буквально разъедал глаза. Дышать было почти нечем. Виктор аккуратно ступая продвигался вперёд. Доски предательски трещали под ногами. Пол обжигал ноги. Впереди показался спуск на первый этаж.
— Мамочка, сестренка!
— Яша! Что ты тут делаешь?! Скорее беги отсюда!
— Да куда же теперь бежать-то?! Сгорим мы здесь заживо!
Голоса были еле слышны из-за жуткого треска вокруг. Виктор склонился над лазом и закричал, что есть мочи:
— Скорее сюда! Здесь можно выбраться!
Женщины сначала испугались крика, но обрадовались подоспевшей помощи. Виктор помогал погорельцам забраться на чердак. Огня становилось все больше и больше. Раскаленным воздухом было больно дышать. Первым в окно выскочил Яшка и помогал выбраться другим. Затем выбрались женщины. На их опаленных, покрытых копотью лицах сияли улыбки, а в глазах стояли слезы счастья.
Удостоверившись, что в доме никого не осталось, Виктор двинулся к спасительному окошку, но пожар продолжался уже слишком долго. Некогда прочные доски почти полностью сгорели. Шаг, ещё один. Оглушительный треск. И вот под ногами разверзлась зияющая дыра. Виктор рухнул на первый этаж, окруженный тлеющими обломками и языками пламени. Перебарывая жуткую боль в спине, он медленно начал подниматься на ноги. В этот момент огонь сделал свое дело, и дом с грохотом обрушился, погребая несчастного под собой.
Глава 2. Пробуждение
Виктор подпрыгнул на кровати. Сердце билось в совершенно бешеном темпе. Дыхание никак не могло успокоиться. Холодный пот струился по телу ручейками. Спустя полминуты дыхание замедлилось, и пришло понимание, что опасности нет. Он медленно опустил ноги на пол и закрыл лицо руками.
“Опять кошмар, — пронеслось в его голове. — Как же я устал от них…”
За окном верхние этажи домов уже освещало
“В качестве фона сойдет”, - подумал Виктор и привычным движением открыл холодильник.
ЕГо содержимое не отличалось ни разнообразием, ни обилием. Несколько куриных яиц, начатая упаковка сосисок, пачка пельменей и полупустая бутылка кетчупа.
— Да, не разгуляешься, — подметил мужчина с усмешкой и приступил к приготовлению яичницы. — Надо будет вечером зайти в магазин.
Тем временем телевизор продолжал вещать о массовых лесных пожарах, перестрелках и политических дебатах. Кухня наполнялась ароматом аппетитной яичницы. Солнечные лучи постепенно окрашивали помещение в теплые оттенки. Соседи начали просыпаться и наполнять окружение бытовым шумом. Город пришел в движение.
Спустя чуть больше часа, Виктор неспешно вошел в офисное здание. Здесь располагалась дизайн-студия “АРТель дизайн”, в которой он работал, и которую тихо ненавидел последние пять лет. Все эти годы он поражался, каким образом им удается находить клиентов с таким “креативным” названием.
Возле лифта у него за спиной послышался стук стремительно приближающихся торопливых шагов и хорошо знакомый звон множества значков, приколотых буквально по всей поверхности достаточно объемного рюкзака.
“Артур…” — пронеслось в голове за секунду до того, как на плечо с громким хлопком опустилась рука коллеги.
— Привет, Витек! — радостно воскликнул энергичный парень лет двадцати, продолжая трясти коллегу за плечо. — Как тебе мой новый прикид?!
Виктор скользнул взглядом по собеседнику и понял, творческая жилка Артура окончательно взяла верх над здравым смыслом. Перед ним в горделивой позе стоял человек в огромных кроссовках с затейливым узором, темно-зеленых штанах в стиле милитари, оранжевой спортивной куртке поверх белой майки и с неизменным рюкзаком цвета хаки за спиной. Голову его венчала странного вида прическа. Красные волосы с оранжевыми концами торчали вверх, создавая эффект причудливого пожара на голове.
— Доброе утро, Артур, — со вздохом произнес Виктор. — Ты по-прежнему считаешь, что это подходящая одежда для работы?
Юноша посмотрел на товарища с укоризной:
— Сколько раз тебе повторять? Зови меня Арчи. Неужели так трудно запомнить?
Виктор рассеянно пожал плечами. В ответ Арчи улыбаясь покачал головой.
— Ты бываешь таким скучным, — продолжил он, заходя в подошедший лифт. — Мы ведь дизайнеры, мы дарим людям прекрасное, новое, невозможное! Наша жизнь должна быть пропитана творчеством! Ты не согласен?
— То, что я дизайнер, не обязывает меня рядиться в дурацкие шмотки, — парировал Виктор. — Моя работа — это просто моя работа. Мы делаем яркие дизайны для привлечения внимания, чтобы народ повелся на красивую картинку. В реальной жизни нет ничего яркого. Сплошная серость.
– Вот за это начальник тебя и не любит, — юноша легко толкнул коллегу в бок и небрежным движением указал на открывающиеся двери лифта. — Ха, а вот и он, кстати.
На выходе из лифта их ждал невысокий лысеющий мужчина лет шестидесяти пяти в помятой рубашке и подтяжках.