Снежный плен 2

Iwilia London

Я отворачиваюсь от него. Закрываю глаза, последнее, что я вижу – больничная стена.

Его смерти я не переживу.

От автора:

Я местами не отвечаю на коменты, потому что боюсь написать лишнего в них, но вы их оставляйте, пожалуйста ;D Всем благодарность и много-много безумных зеленых слоников ^^ Ну, вы поняли))

13 глава.

Tom ©

Молчание не может длиться вечно.

Это первое, что приходит в голову, когда я вновь прихожу в себя. После ночного, как я недавно узнал, прихода отца, я просыпался еще несколько раз, но в палате или никого не было, или была медсестра. Ни родителей, ни друзей. Да кому ты нужен, Томас, черт тебя дери, Трюмпер!!!

Я не хочу ни с кем разговаривать и, наверно, даже рад тому факту, что я большую часть суток сплю. Как объяснила медсестра, я сейчас на лекарствах каких-то, организму необходимо быстрое и качественное восстановление. В подробности я не вдавался, да и не успел бы... Спать сильно хочется.

Билл, я хочу тебе сказать, что кормят тут отвратно! Это даже еще хуже твоей попытки приготовить тот лаймовый пирог. Сомневаешься? Я тебе реально говорю!

А за окном, по-моему, светит солнце. Я не поворачиваюсь к окну, смотрю в больничную стену и разговариваю с моим Биллом. В какой-то степени это даже забавно, знаете. Но... Скорее всего... Я просто схожу с ума.

А в моей голове, Билл, вот уже какой час крутятся строчки из той песни... Я ненавижу тебя, Билл Каулитц, за то... За всё. Знаешь? За все! Каулитц... Ты сплошное зло! ТЫ столько боли и страданий мне принес! Так можешь только ты... И ты ушел! Бросил меня! Чертов эгоист! Я выжил, я пошел за помощью, а ты? Где ты? Что с тобой?! И почему мне никто ничего о тебе не говорит?

От разговора с Биллом меня отвлек скрип входной двери, я притворяюсь спящим.

И не спрашивай меня почему, Каулитц!

– Почему я не могу сказать ему о Билле? – голос Георга, отлично!

– Потому что! Еще рано такое говорить... – а это отец!

Доволен, Каулитц? Ты подох, а они боятся мне об этом сказать, ведь тогда я сведу счеты с жизнью! А вот и не сведу, понял, урод? Вот тебе назло! Живи там на своем небе, а я буду тут! Трахаться и курить траву! Сука! И ржать до последнего!

– Мне кажется, что это не стоит скрывать...

– У него иммунитет ослаблен, организм еле переносит такое количество лекарств! Пискнешь хоть слово о Билле, я тебя придушу! Утоплю! – по интонации отца я понимаю, что дело на самом деле дрянь.

Молчание в палате длится не долго, его нарушает Георг:

– Как скажете. Только знаете, он ведь все равно узнает...

– Главное, чтобы не сейчас! И давай не будем об этом! Он о нем не спрашивает, слава богу!

Ну, вот... А я думал, что во мне больше не осталось слез... И не рассчитывай, Каулитц, что я заплачу! Просто влага лишняя выходит... Не буду я из-за тебя плакать!

От ругани с Биллом меня вновь отвлекают, только на этот раз прикосновением к моему плечу. Не реагирую. Но знаю, что это Георг, отец не так меня касается. Наверно было бы неплохо проснуться и поговорить с ним... Ну, спросить, что с ним и как? Только... Тут ведь и так все понятно. Раз пришел ко мне, значит, что самый живой из нас троих. Упс, четверых. Кляйна-то волки сожрали! Хоть что-то хорошее... Так вот, нет смысла поворачиваться к нему, спрашивать что-то... Потому, что чтобы я не спросил... Разговор все равно придет к вопросу о том, жив Билл или нет. И на самом деле они скажут, что он жив. Чтобы не огорчать меня и все дела... Я такое по телевизору видел. А потом... Когда человеку уже ничего не угрожает, они сообщают, что вся его семья сгорела, а собаку изнасиловал негр наркоман. Ну, да...

– Том... – Георг зовет меня, но смысл звать? Я ведь сплю. – Приходи уже в себя, мне так необходимо поговорить с тобой о том, что случилось... О многом. Ты знаешь? Я ведь себе бы никогда не простил, если бы мы больше не увиделись... Мы расстались на такой ноте, что... Ну, ты понимаешь.

– Я был бы не против, чтобы ты и меня просветил о событиях, которые послужили причиной для ухода Тома из безопасного места... – вот Георг, если ты сейчас отцу проболтаешься... Я с тобой точно всегда буду спящим притворяться. Да уж... Неплохая идея. Иду я такой на учебу... Бах! Георг на встречу. А я встал и типа сплю. Еще храпеть буду... Ну, что за бред лезет в мою больную голову?

– Я думаю, что он сам расскажет, когда проснется... – ой, друг, да ладно? Не сдал? Не наябедничал?

– Он совсем разговаривать ни с кем не хочет...

– Захочет, куда он денется...

Молчание не может длиться вечно. Ложь. Молчание Билла больше никогда не нарушится.

– Том, – и вновь друг касается моего плеча, – мы все вышли со своими потерями... А кто-то ведь не вышел...

– Георг... – отец явно не дает ему что-то мне рассказать...

Avt ©

Пошла уже вторая неделя, как парней вытащили из снежного плена. Было бы чему радоваться, думал каждый из них, но на самом деле поводы для радости были. Только зачем они нужны, когда кому-то так сильно нравится убиваться своей болью.

Том не спрашивал о Билле. Предпочитал говорить о чем угодно, лишь бы не о нем. И хоть он понимал всю глупость своего поступка, но страх услышать нежелательный ответ был слишком сильным. К нему приходил Георг и Алекс. Отсутствие жены Алекс объяснил сыну тем, что та уехала на острова, переживать их предстоящий развод в компании загорелых островитян. Про Симону Том не спрашивал...

Георг, кстати, выглядел неважно. Ему пришлось обстричь волосы, которые все-таки пострадали в пожаре. Но врачи говорили, со слов самого парня, что ему действительно повезло, что он отделался легким испугом, да парой царапин.

– Я пойду, принесу тебе кофе, – Георг поднялся со стула, – а ты лежи и не дергайся, все-таки последние деньки долеживаешь! – он широко улыбнулся, вновь «хвастаясь» зубами, которые местами отсутствовали. Парень и сказать точно не мог, когда лишился нескольких зубов. То ли уже в пожаре, то ли когда получал от Кляйна.