Снежные псы
Шрифт:
— Пердолет, значит… — сказал Гобзиков. — На слезах, на прессованном воздухе… Ну да, что может быть проще…
Гобзикову захотелось пить. Вода была прозрачная и с виду холодная, он наклонился, собираясь зачерпнуть водички горстью, но Лара предупредила:
— Осторожно!
— Что так?
— Пираньи, — ответила Лара. — Тут часто встречаются. В любом озере могут быть.
— Пираньи? — удивился Гобзиков. — Здесь?
— Конечно. — Лара сосредоточенно считала капли. — Мы же в Стране Мечты.
— То есть?
— Сейчас объясню… — Лара наклонила бутылку в другую сторону. —
— Да не, не против. Я сам люблю без мудростей.
— Все в мире имеет оборотную сторону, такой закон. Мечты тут сбываются, это точно. Ну, и все остальное тоже сбывается. А что может сбыться? Только самое распространенное, самое укоренившееся… Ты про архетипы слыхал?
Гобзиков вспомнил занятия по психологии в Лицее им. Салтыкова-Щедрина.
— Слыхал. Идеи из коллективного бессознательного. Типа свет олицетворяет добро, темнота — зло. И что?
— Тут тоже что-то вроде. Вот ответь быстро, не раздумывая. Рыба-убийца?
— Акула, — не раздумывая, ответил Гобзиков.
— Да… — Лара усмехнулась. — Точно, акула. Ну а если так… Вторая рыба-убийца?
— Пиранья.
— Вот видишь. Я не знаю механизма, но тут все это как-то осуществляется.
— Ерунда, — фыркнул Гобзиков, — нету никаких пираний. Здесь холодно слишком для них.
Он достал из-за ворота булавку, ткнул себя в большой палец. Выступила кровь. Капля. Гобзиков дернул пальцем, кровь попала в воду. Секунду капля плыла по поверхности, затем рассосалась.
Никого.
— Нет тут пираний, — Гобзиков посмотрел на Лару.
— Бывает, — пожала та плечами.
Гобзиков обернулся обратно к водоему и чуть не отпрыгнул. Прямо у берега пошевеливало плавничками небольшое стадо зеленоватых красноглазых рыбешек явно голодного вида.
— Пираньи… — пораженно сказал он.
— А ты в вампиров верил? — хихикнул сбоку Кипчак. — В оборотней или в этих… — Кипчак растянул пальцами и без того широкий рот, одновременно выпучив и без того не мелкие глаза, — в бабаев? Меня вот папка все детство пугал. Говорил, что в навозных кучах живут бабаи. И только и ждут. А потом оказалось, что бабаев нет вовсе. Оказалось, что есть проклятые кобольды, кровожадные твари. Вот я все чаще размышляю, может, мне к вам перебежать, в ваш мир? И тогда мои мечтанья станут быть?
Кипчак рассмеялся и кинул в собравшихся пираний камешком. Рыбешки мгновенно растворились в воде.
— Нет, — Гобзиков отошел от берега, — в бабая я не верил. Я в гвоздичника верил.
— В кого? — заинтересовалась Лара. — Гвоздичник — это человек, состоящий из гвоздик?
— Нет, человек, состоящий из гвоздей, — поправил Гобзиков.
— Расскажи.
Лара снова наклонила бутылку, и слезы опять потекли.
— Его не я придумал, а мать. А ей кто-то в детдоме рассказал. У них такая байка была, что-то вроде страшилки. Потом уже мать мне передала. Вроде за каждый нехороший поступок, который человек в жизни совершил, на том свете черти вобьют в него гвоздь. Некоторые люди так много плохого в жизни сделали, что на них уже нет места для вбивания гвоздей, и тогда черти вбивают гвозди поверх гвоздей. У такого человека совсем
Лара чуть не перелила слезы через горловину бака. Гобзиков оценил внимание, продолжил повествование:
— Тогда этих некоторых с того света отправляют сюда, чтобы пугать тех, кто еще не очень много нехороших поступков совершил, и чтобы наказывать тех, кто много плохого натворил. Но поскольку у них нет жалости, гвоздичники иногда нападают и на невиновных. В самый темный, страшный час гвоздичник приходит и разрывает их на части. И если ты вдруг увидишь в своем доме неизвестно откуда появившийся гвоздь, то должен задуматься о своем поведении…
— И как же от гвоздичников защититься, если задумываться о своем поведении уже поздно? — спросила Лара.
— Не знаю. Я просто под одеяло прятался, — признался Гобзиков. — А мать моя считала, что для того, чтобы гвоздичник не пришел, надо везде вбивать гвозди — тогда он запутается. И вбивала.
Гобзиков ненадолго замолчал. А потом пожаловался:
— Наш дом был просто утыкан гвоздями…
— Помогало? — спросил с сочувствием Кипчак.
— Не знаю… Мне эти гвоздичники все время снились, я их представлял как живых. А однажды мне даже показалось, что я увидел его…
Кипчак заинтересованно приблизился.
— Он стоял рядом с окном, — закончил Гобзиков.
И снова умолк, растерянно поглядел на Лару.
— Так что же мне теперь… Мне теперь еще и гвоздичника ожидать?
— А первой твоей ассоциацией на «рыбы-убийцы» была акула, — напомнила Лара.
— То есть не только гвоздичник, — обиженно фыркнул Гобзиков, — но и акулы… Здесь есть акулы?
— А кто ж их знает, — Лара снова наклонила бутылку, — может, и есть. Если там они есть, то почему им тут не быть? Ведь все, что у нас здесь… — Лара постучала себя по голове, — и все, что тут, — все может быть. Все.
Лара докапала в бак слезы, заткнула бутылку пробкой и принялась заворачивать горловину. Кипчак забрался в багажник.
— Ну, я такое тоже слышал, — сказал Гобзиков. — Мир ограничен фантазией, это известное утверждение, правда, не помню, кто сказал. Человек не может придумать ничего такого, что бы не существовало в действительности. И если человек может придумать кентавра, то кентавр тоже реален.
— Точно. Так что своего гвоздичника ты вполне можешь здесь встретить. И всех остальных тоже. Ладно, по коням! Пора спешить. Пора…
— Уже близко? — спросил Гобзиков.
Лара поежилась. Вопрос прозвучал неправильно. Жутко. Уже близко? Близко. И не повернуть.
— Остались бы в пуэбло, поставили бы памятник, — с тоской произнес Кипчак. — И тебе, Лара, поставили бы памятник, за заслуги перед народом гномов. А потом мы бы встретились с моими сподвижниками, я вам про них говорил. Они грозны и бестрепетны…
— Успеем встретиться, — перебила его Лара. — Гарь видели?
Дым они видели совсем недавно — из-за горизонта поднимался ровный, как будто отполированный, черный столб.