Снежные псы
Шрифт:
— Какие рыбки?
— Золотые. Голубые золотые рыбки. Ими хотели меня убить, а они меня не убили… Ладно, это долгая история. Ты мне хотела что-то сказать или просто так по морде дала? Типа взгрустнулось.
— Хотела спросить. Хотела спросить, как тебя зовут.
— Имя мое — взмах крыльев бабочки, — брякнул я.
Лара усмехнулась.
— Ладно, ладно, — я тоже усмехнулся, — можешь звать меня просто — Ахиллес. Сын царя Пелея и морской богини Фетиды, великий воин, неуязвимый боец,
— Похож, — перебила Лара. — Очень похож. Не на Ахиллеса, сына Пелея, а на Пашку, кто его отец, неизвестно, да и мать тоже. Такой же трепливый. И даже стиль весьма похож.
Ну смотри у меня, подумал я, сейчас ты у меня получишь, узнаешь, кто тут кто, а кто Ахиллес…
— Ты тоже, — сказал я.
— Что тоже?
— Ты тоже весьма похожа. Пардон за скверный каламбур.
— На кого похожа? — Лара поглядела на меня из-под челки.
— Как на кого, на Сирень.
Я улыбнулся так сердечно, как только мог. Всеми зубами. Всем лицом. Двинул вагон обаяния.
— Что значит сирень? — тихо спросила Лара.
— Сирень? — скосил я под дурня. — Сирень — это такое растение с цветочками. Синенькими. А есть с беленькими. Некоторые гадают на ней, ищут пятилепестковые цветки. Найдешь — сбудется желание. На самом деле чушь, конечно, в каждой грозди есть несколько таких цветков. Между прочим, сирень из семейства маслиновых…
— Растение, говоришь… — Лара принялась почесывать правую руку. — Семейства маслиновых…
Она стала сжимать-разжимать кулаки, а я сделал вид, что раскололся. Слаб оказался духом.
— Ладно, ладно, сдаюсь, — сказал примирительно. — Сирень, само собой, не растение, а имя. История долгая. К тому же я мало знаю…
— Рассказывай! — заявила она требовательно.
Мне, конечно, плевать на ее требовательность, я человек беспрекословный, мне хоть по голове бей, я молчу. Но тут я не собирался молчать, наоборот.
— Ты ничего не слышала про проект «Двина»? — спросил я.
— Нет, — сразу ответила Лара.
— Я тоже не слышал. До определенного времени. Но он существует, этот проект. Лучшие биологи, гении, Седой, руководитель «Пчелиного Волка»…
Специально так сказал, да.
— Седой?
Лара чуть не оступилась, я едва успел ее подхватить. А она опять мне спасибо не сказала. Наглая девица. Где ее только воспитывали? Зря галантерейность проявлял.
— Седой, — кивнул я. — Не знаю, как его зовут, но он седой. Мы его так и называли — Седой. Кажется, он твой отец?
Люблю. Люблю посыпать солью открытые раны. И перцем. Чтобы больно было. Когда больно, люди становятся людьми. Не все, правда, лишь некоторые.
— Кажется, он твой отец? — повторил я.
Лара молчала. По лицу, по
— Он мне тогда твои фотки показывал. Ты там красивая.
У Лары задергался нос. Девчонки, они такие трепетные, душа их, как пианино, блин. Тонкие больные струнки. Могу играть как хочу. Дрянь я, не могу остановиться. А приятно.
— Просил тебя выручить, — продолжал я. — Говорил, спаси мое заблудшее дитятко, а я тебе горы золотые, икру на завтрак и суп из ласточкиных гнезд пожизненно… Да, кстати, я чего-то отвлекся от нашего вопроса.
Нос у нее дергался все сильней.
— Папашка твой биолог. Очень хороший биолог. Наверное, из лучших. Поэтому наверняка он занимался и «Двиной», как раз по его профилю…
— Чем занимался?! — Она уже почти крикнула. — Ты можешь без вступлений?! Что такое «Двина», наконец?!
— Вас с Пашкой размножили, как вшивых кошек! — заорал я. — Как мух! Как овец тупых!
На меня на самом деле злость вдруг навалилась, черная кровь. Когда черная кровь лупит в голову…
— Он вас размножил!!!
Это я уже проорал по-настоящему. Проорал ого-го как.
— Как собак!!!
И вдруг что-то согнулось внутри. Не знаю, бывает ли так у людей. То есть у нормальных людей. У меня бывает.
Я ведь ненормальный.
Я ведь не человек.
Не совсем человек.
Проект «Волк», оружие победы.
Что-то согнулось. Что-то изменилось.
— Но клонирование людей запрещено… — растерянно сказала Лара.
— Да ему плевать! — перебил ее я. — Ему на все плевать! К тому же мы…
Я замолчал. Мы смотрели друг на друга.
Я никак не мог понять, как я к ней отношусь. Перец к ней относился явно не просто. Не знаю, как там насчет любви до гроба, но явно не просто. И она в его сторону тоже не в респираторе дышала.
А я…
А мне по барабану. Ни она, ни Сирень мне не нравились. Ни на полпальца. Значит, я не такой. Не такой, как он. Я сам по себе.
— Так, значит, у меня… — Лара рассеянно глядела по сторонам. — Значит, у меня…
— Есть сестренка, — закончил я. — Ну, можно так, наверное, сказать.
— И насколько она на меня…
— Не очень, — снова перебил я. — Нет, конечно, лицо, рост, фигура там… Все довольно похоже, но назвать вас близняшками нельзя. Вот я очень на Перца похож?
— Нет.
Даже с каким-то презрением сказала, я и обидеться мог. А я ей, между прочим, жизнь спас. Неоднократно.
— И она на тебя не похожа. Мы все не похожи.
— Но что-то общее есть. — Лара кивнула на меч.
Я теперь ходил с мечом, кстати. А что? Имею право. Отличный меч. Трофей.