Снежная девочка
Шрифт:
Глава 16
Говорить о боли – признак силы, не говорить о ней – признак мужества, потому что, когда ты молчишь, она остается внутри, сражаясь против тебя.
Мирен понятия не имела, как это случилось, но в следующее мгновение она уже целовалась с Робертом на скамейке в парке Морнингсайд рядом с уличным фонарем, у которого вот-вот грозила перегореть лампочка. В голове шумело.
– Стоп… пожалуйста, – прошептала она, едва соображая.
– Поздно играть в недотрогу.
Роберт
– Пожалуйста, ХВАТИТ! – крикнула девушка, отталкивая его.
– Ты с ума сошла?
– Я не могу… Я плохо себя чувствую, – пробормотала она.
Внезапно Мирен ощутила холодный нью-йоркский воздух на своих бедрах и, посмотрев вниз, с ужасом обнаружила, что ее платье задрано до живота, а с одной ноги свисают порванные трусики.
– Прошу тебя… хватит, – взмолилась она. Но Роберт, не обращая никакого внимания, засунул длинные пальцы ей между ног. Мирен пыталась сопротивляться, но силы оттолкнуть его не было, и он продолжил энергичные движения рукой.
Вдалеке послышался мужской голос. Точнее, не один, а несколько перемежающихся, и Мирен закричала, едва соображая. Тогда она еще не знала, что это был ее худший выбор.
Послышались голоса, раздались чьи-то смешки, несколько мужских теней отделились от темноты, которая наступала каждые две секунды, когда гас фонарь. Девушка услышала, как Роберт с кем-то ругается. В следующее мгновение он валялся без сознания на земле с залитым кровью лицом. Перед ней стояло трое парней, и только их ухмылки светились в ночи. Расстегнулась одна ширинка. Затем другая. Потом еще одна – а может быть, все та же.
Мирен закрыла глаза и зарыдала, мечтая, чтобы это поскорее закончилось. Когда-то она читала об Эйнштейне и о том, что время относительно. И это действительно так – относительно того, как сильно ты страдаешь.
Через какое-то время – она так никогда и не смогла подсчитать, сколько точно прошло, – девушка очнулась в темном парке. Ее терзала боль, платье на груди было разорвано. Помада размазалась, а тени для век, которые нанесла Кристина, потекли от слез, придавая ей самый печальный в Нью-Йорке вид. Лампочка перегорела, и дальше пары метров ничего не было видно. Мирен ощупала землю и в конце концов нашла сумочку, но внутри были только ключи. Ее трясло от холода. В тот день с запада дул ледяной ветер, и она вспомнила, что пришла на вечеринку в меховом пальто, но его нигде не было видно. Обхватив руками тело, попыталась идти. Стало ясно, что одна туфля потерялась, и она сняла вторую, инстинктивно сжав ее, будто оружие. Каждая клеточка в теле болела. В пояснице что-то хрустело каждый раз, когда Мирен опиралась на правую ногу. Колени были в синяках, в паху все горело огнем. Она зарыдала.
Несколько минут девушка шла в кромешной темноте, пока наконец не оказалась на тротуаре Морнингсайд-авеню у пересечения с 116-й улицей. Она была недалеко от дома. Посмотрела на запястье, но часы украли. Заглянула в сумочку и обнаружила, что кошелек также пропал.
Рядом раздался сочувственный мужской голос:
– Все в порядке, сестра? Что с тобой приключилось?
Не успев даже понять, откуда он доносится, Мирен швырнула туфлю на землю и бросилась бежать. Она была напугана, будто кролик, услышавший выстрел охотника и боящийся, что следующий выстрел положит ему конец. Девушка бежала босиком, оглядываясь по сторонам, а оказавшись возле дома, ощутила
Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вставить ключ в замок. Руки тряслись, и брелок звенел, будто колокольчик, привлекающий новых охотников. Она сглотнула и, попав наконец внутрь, заперлась и прислонилась к двери, крича снова и снова, изо всех сил, что у нее еще остались.
Оглянувшись, Мирен увидела телефон на прикроватной тумбочке рядом с диваном. Непрерывно плача и рыдая, она доползла до него и приложила трубку к уху. Через несколько секунд на другом конце раздался сонный женский голос:
– Алло? Кто звонит в такой час?
– Помоги мне, мама, – прошептала она, всхлипывая.
Глава 17
Можно скрыть огромный шрам на коже, но нельзя скрыть простую царапину на душе.
Какое-то время детектив Алистер просто стоял рядом с родителями Киры – те сжимали друг друга в объятиях на полу больницы, а все их мысли были лишь о том, что они могли сделать по-другому в этот день, чтобы дочь была рядом. Грейс вспомнила: когда они собирались выйти на улицу и увидели дождь, ей пришло в голову, что, может, им не стоит идти на парад. За пару недель до этого Кира подхватила простуду, и теперь Грейс переживала из-за возможного рецидива, но все сомнения рассеялись, стоило ей увидеть, как дочь радостно выпорхнула из дома, предвкушая свой первый парад в честь Дня благодарения. Затем женщине вспомнилось, как Кира с утра дулась, потому что у них закончились ее любимые хлопья «Лаки Чармс», и ей пришлось есть более полезный и менее яркий завтрак, чем эти сладкие шарики. Аарон перебрал в уме каждое событие утра, каждый жест Киры, каждый момент, когда все могло пойти по-другому, и нашел столько вариантов предотвратить эту катастрофу, что было непонятно, как же она вообще произошла. Потом он вспомнил, как накануне поздно вернулся с работы, а дочка уже спала и он не смог поиграть с ней или почитать ей сказку, как почти всегда перед сном. Исчезновение Киры запустило механизм самоуничтожения в сознании каждого родителя, и оба принялись искать в своем поведении все, что могло усилить боль. Упущенные моменты, поцелуи, которых не было, дни, полные работы, наказания без поощрений.
– Мистер и миссис Темплтон, – подал голос детектив Алистер, – я знаю, вам трудно вернуться домой, как будто ничего не случилось, но доверьтесь нам. Мы найдем вашу дочь. Уверяю вас. Все имеющиеся подразделения прочесывают территорию и собирают информацию с камер наблюдения – вдруг на записях есть что-то полезное. Доверьтесь нам.
– Но… одежда… и волосы… Кто-то похитил ее. Кто-то держит ее у себя. Прошу вас, вы должны ее отыскать, – взмолился Аарон, беспокоясь о том, что жена еще ничего не знает.
– Волосы? О чем ты? – удивленно переспросила Грейс.
Алистер поджал губы. Он не привык приносить такие плохие вести и взвешивал каждое слово.
– Об этом мы тоже хотели поговорить. На данный момент мы не исключаем никакие версии, поэтому за дело взялось ФБР. Нам нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов агенту Миллеру, сотруднику отдела ФБР по розыску пропавших без вести. Он сейчас ждет ответа, где может с вами встретиться.
– ФБР? Да, конечно. Все, что угодно, лишь бы Кира нашлась. Где он?