Снежить
Шрифт:
Волков
Как же паршиво он себя чувствовал! Нет, не в физическом смысле – в моральном! Он знал причину, понимал, с чего вдруг весь этот душевный дискомфорт. Причина с безучастным видом сидела в кресле, смотрела невидящим взглядом прямо перед собой. А до этого орала, бесновалась и билась в корчах. Волкову тоже хотелось ударить. Кто бы знал, как сильно! Но он держался из последних сил, потому что понимал, чувствовал и свою вину тоже.
Его не напугала турбулентность. Он был волком, но жизней ему отмерили, как кошке. Так сказала однажды жена Арина, и сомневаться в ее словах у него не было никаких оснований. Волков сомневался
…Это был ресторан «для своих», не самый крутой, не самый известный. Или, лучше сказать, широко известный в узких кругах. Здесь Волкову назначил встречу клиент. Потенциальный клиент. И разговор им предстоял очень серьезный. Волков знал предысторию, понимал, о чем его попросят, понимал, что не сможет отказать. Клиент ему не нравился. Темная лошадка из темного, не слишком блюдущего закон, мира. Но просьба – а это была именно просьба, почти мольба! – просьба оказалась такой, что ни отказаться, ни забыть, ни мимо пройти. Похитили ребенка, девочку-подростка тринадцати лет. Плод юношеских страстей и ошибок, но плод любимый, тщательно оберегаемый. Настолько тщательно, что о существовании у клиента внебрачной дочери знали только самые близкие, самые доверенные. И вот кто-то из этих самых-самых подставил, вогнал нож в спину, ударил по больному.
Сначала девочку искали своими силами. А силы эти были немалые, прикормленные высокие полицейские чины били себя кулаками в грудь, обещали помочь. Служба собственной безопасности землю рыла. Все впустую. Девочки и след простыл. И похитители не выходили на связь. Это было самое страшное, потому что нет ничего тревожнее и безнадежнее, чем похищение без требований выкупа. Прошла неделя, по городу пошла едва различимая волна тревоги и ожидания непоправимого. Волна эта добралась и до Волкова, постучалась в двери его дома, прикинувшись серым невзрачным человечком. Человечек был поверенным, одним из самых-самых, одним из тех, кого нельзя сбрасывать со счетов. Человечек протянул Волкову мобильный телефон. Тогда, стоя на пороге своего дома, Волков и договорился с будущим клиентом вот об этой встрече. А потом показал фото девочки Арине. Просто чтобы понимать, если ли смысл искать и бороться.
Арина разглядывала фото очень долго и очень внимательно, Волков уже было испугался, что девочки нет в живых.
– Она спит, – сказала Арина наконец. – Она спит и почти не просыпается.
Это могло означать только одно: девочку накачали психотропами. А еще это означало, что девочка все еще жива.
– Она слабая. – В голосе Арины была тревога. Женщины всегда тревожатся, когда речь идет о попавших в беду детях, даже если это чужие дети. – Она долго не выдержит.
– Значит, надо спешить. – Волков спрятал фотографию в карман.
– Я позвоню Анук. – Арина погладила улегшегося между ними Блэка. – Анук умеет искать.
– Я тоже умею искать. – Он поцеловал жену в кончик носа, – но ты все равно позвони. И привет от меня передай.
Анук, старая ведьма с колючим взглядом черных, как ночь, глаз, давно звала их с Ариной в гости на чашечку кофе. Чернов любил кофе, но, сказать по правде, побаивался Анук, поэтому в гости ездили только Арина с Марусей, а он всякий раз ссылался на неотложные дела. Нынешнее дело действительно было неотложным, а еще очень важным. Если Анук
Он и пробил. На встречу с потенциальным клиентом пришел уже подготовленный, уже почти решивший ввязаться в это дело. Потенциальный клиент оказался таким же серым и невзрачным, как и его поверенный. В мире темных лошадок и серых кардиналов цвет и яркость не значили ровным счетом ничего. Клиент перешел к делу тут же, без предисловий и экивоков, сразу после знакомства назвал сумму. Это была очень большая сумма, ее запросто хватило бы на то, чтобы Волкову с Ариной не пришлось думать о Марусином образовании. Хорошем образовании. Очень хорошем. Волков был готов работать и за гораздо меньшие деньги, но отказываться не стал, понимал, что будет тяжело. Понимал, что шансы найти девочку живой тают с каждым днем и нужно действовать очень быстро. Он уже начал действовать. И Арина с Анук тоже. Анук сварила кофе, а потом разложила карты. Анук поговорила с одной ей ведомыми, но страшно строптивыми духами и описала место. Волкову оставалось только его найти. Иголка в стоге сена, но хоть что-нибудь. Для начала сойдет. Для начала можно спросить у клиента, знает ли он похожее место.
Это было очень важно, это требовало полной сосредоточенности и самопогружения. Из этого мог бы выйти толк, если бы не мальчишка!
Как он проник в этот закрытый, только для «своих» ресторан?! Как прошмыгнул незамеченным мимо четырех бодигардов и двух поверенных?! Волков не знал, но очень хотел бы узнать.
Парень был под кайфом. И, наверное, он был сумасшедшим. По крайней мере, веяло от него не болезнью, а вот этим затхлым болотным духом душевного нездоровья.
– Нам нужно поговорить. – Он стоял перед Волковым, сунув руки в карманы драных джинсов. – Мне нужно тебе что-то сказать, попросить тебя нужно…
Он стоял и раскачивался с носков на пятки и смотрел одновременно отчаянно и нагло.
– Ты кто? – спросил тогда Волков. Его было сложно чем-то удивить, но этому растрепанному, сероволосому и черноглазому пацану удалось. Волков даже про клиента забыл. На целых пять секунд.
– Я – Ник, – сказал пацан и перестал раскачиваться. – Моя мама… – Он сглотнул, и кадык на его шее нервно дернулся. – Моя мама умерла.
– Соболезную. – А что еще он мог сказать этому ненормальному и абсолютно незнакомому парню?
– А отец умер еще раньше… – Пацан усмехнулся. – Я его даже не помню. Представляешь?
– Я своего тоже. – Волков виновато посмотрел на клиента. Клиент терял терпение. И драгоценное время.
– Получается, теперь у меня остался только ты. – Пацан поежился, как от студеного ветра. – Мне нужна помощь… Андрей.
– Вы знакомы с этим молодым человеком? – Голос клиента звучал одновременно вежливо и холодно. Время заканчивается, а терпение уже иссякло.
Волков отрицательно покачал головой.
– Первый раз вижу.
– Тогда позвольте мне. – Клиент сделал знак, и упирающегося, орущего какую-то околесицу пацана упаковали, а чтобы не орал, легонечко дали под дых. Дали бы еще, но Волков не позволил. Засвербело что-то в груди, заныло. Не любил он такого… избиения младенцев не любил. И даже если младенец выглядел как наркоман со стажем, и даже если нес какую-то ахинею.
Пацана убрали быстро, так быстро, что даже духа его не осталось. Духа не осталось, а порванная кожаная фенечка осталась, упала на паркетный пол прямо к ногам Волкова. Повинуясь странному порыву, фенечку он подобрал и сунул в карман куртки.