Шрифт:
ИСПЫТАНИЕ ДИПЛОМА
Когда Вася Волжин уходил на фронт, война рисовалась ему чем-то вроде массовой стрельбы в тире или на полигоне. Год назад он окончил снайперскую школу Осоавиахима, получил диплом и был уверен, что ему сейчас же, чуть ли не в самом военкомате, дадут снайперскую винтовку и он пойдет на передовую – «щелкать» гитлеровцев, как «щелкал» мишени на стрельбище. А
Товарищи думали, что парень просто тоскует по родному дому, как тосковали многие, и оставили его в покое. Но комсорг батальона, сержант Вихорев, зорко приглядывавшийся к молодым солдатам, однажды «добрался до его души».
– Все по ней грустишь? – спросил комсорг.
Волжин смутился, а комсорг продолжал, лукаво усмехаясь:
– А ты не грусти! Скоро будешь держать ее в своих объятиях.
– Зачем ерунду-то говорить! – обиделся снайпер. – Разве время сейчас о девушках думать?
– А почему бы и не подумать о них? У нас чудесные девушки. И работают, и воюют неплохо. Тебе, конечно, известно, что и среди снайперов девушки есть. Про Людмилу Павличенко слыхал?
– Еще бы!
– Ну вот, видишь. Впрочем, о девушках это я так, к слову пришлось. Я хотел сказать о другом. Вижу, тоскуешь ты сейчас о снайперской винтовке! Угадал?.. Ну, вот. Не грусти, Волжин, скоро она будет в твоих руках.
Волжин вздохнул:
– Поскорее бы! А то, пока мы здесь в тылу околачиваемся, война кончится!
Лицо комсорга стало вдруг серьезным, строгим:
– Мы не «околачиваемся», а учимся. Учимся умело бить врага, побеждать малой кровью. Враг силен, и выступать против него без всесторонней подготовки нельзя: успеха не будет. А конца войны, к сожалению, пока не видать. До Берлина еще очень далеко!
Волжин немного успокоился. «Ничего,- думал он,- долго сидеть в тылу не будем. Попаду на фронт, сейчас же дадут снайперскую винтовку».
И опять он ошибся! Когда в составе маршевой роты он прибыл на Ленинградский фронт, в полк, которым командовал полковник Зотов, там дали ему не снайперскую, а обыкновенную пехотную винтовку – такую же, как и всем.
– Как же это? – сказал Волжин старшине, выдававшему винтовки. – Разве вы не знаете, что я снайпер?
– Как не знать? – спокойно ответил старшина. – Очень даже хорошо знаю. Что это за старшина, если своих людей не знает!
– Так почему ж вы вручаете мне простую винтовку?
– Она не так проста, как вам кажется.
– Но она без оптики! Неужели в полку нет снайперских винтовок?
– Как не быть,- с прежней невозмутимостью отвечал старшина. – Найдутся. А у вас есть данные, чтоб такой винтовкой владеть? – неожиданно спросил он. Вопрос этот удивил Волжина.
– Какие же еще вам данные? У меня диплом.
– Этого маловато, – улыбнулся старшина. – Здесь и дипломы испытаниям подвергаются, экзаменуются то-есть. Вот,
– Как же не дать-то?-испугался Волжин, никак не предвидевший такого оборота дела.
– А очень просто! Может, у вас диплом
распрекрасный, а нервы слабые. Может, стрелок вы сверхметкий, а других качеств снайпера у вас ни на грош. Ведь и в школе, небось, говорили вам, что снайперу, кроме меткости, много еще кой-чего требуется?
– Говорили.
– То-то и оно! Там об этом ваши преподаватели говорили, а тут сама жизнь твердит. Обстановка здесь, товарищ Волжин, не та. На стрельбище вовсе даже непохожая. Это вы и сами скоро увидите. Вот если и в здешней обстановке вы сможете хорошо действовать, значит, вы есть настоящий снайпер. Понял?
– Понятно! – с невольным вздохом отвечал Волжин.
– А вздыхать нечего! – рассмеялся старшина. – Берите пример с Пересветова. Он получил такую же винтовку, без оптики, и слова не сказал, с претензиями к начальству не пристает и не вздыхает. А у него диплом не хуже вашего!
Волжин с интересом посмотрел на Пересветова, с которым и в запасном полку находился в одной роте, но знал о нем только одно: зовут его Ваня.
Смуглое скуластое лицо Пересветова дышало здоровьем и энергией. Маленькие зоркие глазки посматривали весело. Он подмигнул Волжину и сказал гулким басом:
– Была б винтовка, оптика будет!
Волжин улыбнулся в ответ – этот спокойный, уверенный в себе парень ему явно понравился. Как хорошо, что они оказались теперь в одном отделении! Волжин не подозревал, что свела их не судьба, не случайная перетасовка людей, а воля командира батальона капитана Ивлева, который сам распределял по подразделениям снайперов и следил за ними с первого их шага в полку.
Общность положения сразу же сблизила Волжина и Пересветова. Очень скоро они стали друзьями. Пензяк и уралец, Пересзетов и Волжин одинаково радовались, что Родина послала их на такой важный, такой героический фронт – оборонять город Ленина, колыбель Великой Октябрьской социалистической революции. Ни тот, ни другой раньше не бывали в Ленинграде, но, как и многие советские люди, знали даже улицы этого города, площади, мосты, не говоря уже о дворцах, и любили все это.
– Посчастливилось нам с тобой, Ваня,- говорил Волжин,- большая честь выпала на нашу долю!
– Надо думать, как ее оправдать,- добавлял Пересветов, менее пылкий и более рассудительный.
Им посчастливилось не только с фронтом, но и с частью: полк Зотова был отличный полк. Сам Зотов прославился еще в войну с белофиннами, и офицеры у него были боевые. А солдаты с гордостью называли себя «зотов- цами». Полк оборонял ответственный участок Ленинградского фронта – клин, вбитый нашими войсками в кольцо блокады и очень досаждавший гитлеровцам.
У стен Ленинграда враг был остановлен и загнан в землю. Война приобрела позиционный характер. Начав закапываться, гитлеровцы продолжали это дело с немецкой обстоятельностью, будто сами оказались в осаде.