Снайпер
Шрифт:
Ник чувствовал, как трясется у него в кобуре на лодыжке маленький “кольт-агент”. Но ему никак не подворачивался случай его достать, хотя он знал, что, если бы ему это и удалось, Боб все равно оказался бы быстрей и послал его к праотцам на несколько мгновений раньше, чем сам он успел бы выстрелить.
– Куда мы идем? – спросил Ник.
– Заткнись, – рявкнул Боб.
Неожиданно по холлам здания разнесся звук из громкоговорителя:
– Леди и джентльмены, ФБР просит вас всех оставаться на своих местах. В здании находится
– О Господи, – сказал Ник, – сейчас они тебя грохнут.
Мимо припаркованного на придорожной автостоянке автомобиля с “Электротоком 5400”, направляясь из Мины в сторону комплекса, промчалась на полном ходу полицейская машина. Она проехала по 71-й автомагистрали с включенной сиреной. Через некоторое время за ней проехала еще одна, потом еще. Затем в ту же сторону прострекотал вертолет.
Эдди Николетта, бывший полицейский, которого все звали просто Эдди Никлс, глядя на все это из кабины неподвижно стоящего автомобиля, произнес:
– Да, теперь ему крышка.
Джек Пайн ничего на это не ответил. Он сидел и слушал, как разворачиваются события там, где подразделения по обеспечению законности готовились сейчас к проведению операции. Его лицо не выражало никаких эмоций. В наушниках постоянно трещали позывные и доклады радиообмена:
– Центр, ко мне только что прибыли три группы полиции штата.
– О’кей, Виктор-Майкл-Пять. Разместите их вокруг себя и обеспечьте связь с нашими снайперскими постами.
– Десять-Четыре, Центр. Даете “зеленый свет”?
– Нет, Виктор-Майкл-Пять. Офицер ФБР взят в заложники, повторяю, офицер ФБР – заложник. Я сразу же дам знать, когда можно будет стрелять, когда придет время.
– Ну а если он окажется в прицеле один, можно его снять?
– Еще раз повторяю, Виктор-Майкл-Пять, нет, – ответил командный голос.
– Ну эти фэбээровцы и сволочи, – сказал Николетта, – сначала схватят, а потом не знают, что делать. Помню один раз, когда я работал с наркотиками…
– Заткнись, Никлс, – рявкнул Пайн. Потом повернулся к Пони, инженеру связи из батальона “Пантеры”, настоящее имя которого было Пинто, и спросил: – Ты уверен, что прием хороший и нас слышат в Управлении?
– Все громко и четко, – ответил сальвадорец. – Я же говорил тебе, что это оборудование может заменить целую радиостанцию.
Над головой протарахтел еще один вертолет. “Как бы я хотел быть сейчас там”, – подумал Пайн, чувствуя, как это желание неожиданно заставило его сердце биться быстрее.
Но внешне его эмоции никак не проявились, он не пошевелился и продолжал спокойно слушать радиообмен.
– Не трогай эту частоту, – только и произнес он.
Боб остановился и потрогал замок на двери с табличкой: “ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХНИЧЕСКОГО ПЕРСОНАЛА”. Как ни странно, дверь оказалась открытой.
Они зашли в небольшую
– Вот билет на поезд, который вывезет нас отсюда, – сказал Боб. – Опускай туда свою толстую задницу и спускайся. В самом низу ложись на пол, прямо на живот, и вытягивай руки и ноги. Если ты сделаешь какое-нибудь неосторожное движение, мне придется оставить твою тушу гнить здесь, не заботясь о твоих похоронах. Будет глупо, если такой мамонт, как ты, умрет, лежа на трупе моей собаки.
Ник начал спускаться вниз, держа в руке мешок с Майком. Он каким-то шестым чувством ощущал, что Боб спускается сразу за ним, целясь ему в макушку из своего 45-го калибра. Причем Суэггер держал этот огромный, тяжелый пистолет с такой легкостью, как будто родился вместе с ним.
Спустившись вниз, Ник поднял глаза, но Боб уже стоял рядом, уперев ему в грудь ствол пистолета. Так же, как и Боб, Ник послушно опустился на пол и с трудом стал продвигаться вперед, таща за собой по железной решетке тяжелый мешок.
– Теперь сюда, – приказал Боб.
Ник вынужден был подчиниться. Он был чрезвычайно удивлен тому, что Боб прекрасно знал расположение этого места. Суэггер оставил рядом с телефоном ту девушку, заранее зная, что та непременно позвонит полицейским, после чего поднимется шум и начнется страшная неразбериха. Он знал, что сможет выйти отсюда один. Но с собакой он вряд ли смог бы уйти, поэтому ему пришлось прихватить кого-нибудь посильнее и помоложе, чтобы тот тащил Майка, в то время как он сам будет устранять на их пути все препятствия.
Рекогносцировка, вспомнил Ник. Настоящий снайпер перед операцией всегда проведет рекогносцировку на местности. Он никогда не пойдет наобум. Он узнает, где что находится, спланирует пути отхода, варианты маневра и прочие кое-какие мелочи. У настоящего снайпера всегда есть план.
В самом конце узкого туннеля они наткнулись на еще одну железную лестницу. На этот раз Боб полез вверх первым, спиной к ступенькам, держа пистолет в направлении Ника. Ник последовал за ним. На ступеньках у него возникли проблемы с подъемом мешка, но Боб даже не выразил желания хоть как-то ему помочь. Пыхтя и потея, Ник наконец вылез наверх.
– Проклятая псина, слишком тяжела, – сказал он.
– Интересно было бы на тебя посмотреть в джунглях, в сто двадцать градусов жары по Фаренгейту, и чтоб на спине у тебя висел ранец с боеприпасами и продовольствием весом в семьдесят фунтов. Поэтому лучше заткнись. Эта часть нашей программы, возможно, самая интересная.
Они находились сейчас в какой-то тесной и темной комнате. За ее стенами слышались хриплые сигналы радиосвязи, какое-то движение и голоса серьезных мужчин.
– Смотри не вздумай бросить мешок с собакой, – прошептал Боб.