Снайпер Шайтан

Рябикина Любовь

— Юрий Григорьевич, я здесь.

— Леша, разгороди нашу палатку пополам брезентом или чем найдешь. Хоть из-под земли, но достань хорошую кровать с матрасом. Нам придется потесниться. Я не разрешил эскулапу отправить Дашу в Ханкалу. Она будет находиться в нашей палатке.

— Сделаю. Кровь еще потребуется? Я пятерых ребят привел. Весь отряд рвался, да я этих отобрал, покрепче…

— Нет. Спасибо передай от меня лично. Я скоро приду. Командуй пока сам.

В висках начало постукивать, красные и черные пятна мелькали перед глазами. Голова кружилась.

Анна Николаевна вытащила иглу из его вены, перевязала сгиб локтя бинтом. Помогла сесть:

— Все, Юрий Григорьевич! Голова кружится? Это обычное явление после сдачи такого количества крови. Выпейте вот это…

Она протянула ему пластиковый стаканчик с чем-то темно-вишневым, налитым до краев. Он машинально взял и удивился: рука заметно дрожала и жидкость из стаканчика едва не выплескивалась. Юрий плотно прижал край пластика к губам и несколько раз глотнул. Поняв, что это, перестал пить:

— Это же вино! Откуда?

— Кагор из личных запасов Бориса Васильевича. Он быстро восстанавливает кровь. Так что пейте смело и не бойтесь захмелеть. Советую, когда от нас выйдете, сходить на кухню и плотно покушать.

Стаценко залпом осушил стаканчик. Вышел в маленький «предбанничек» перед операционной, обулся и оделся. Громко спросил оставшуюся в операционной медсестру:

— Анна Николаевна, когда мы можем забрать Волынцеву?

— Можно сейчас, если у вас подготовлено место для нее.

— Минуточку, я схожу, проверю…

Когда майор подошел к своему временному жилищу, в палатку как раз заносили мягкую бархатную кушетку. Самохин извинился:

— Кровати не нашли. Думаю, кушетка вполне подойдет. Ребята среди развалин обнаружили. Целехонька! У мужиков нашлось одеяло, несколько простыней и даже подушка.

— Сейчас доктора спросим…

Хирург не возражал, но предупредил:

— Из-за раны я не стал полностью накладывать гипс, хотя руку и плечо частично загипсовали так, что двигать ими до поры до времени девушка не сможет. Медсестры по очереди будут приходить к вам в палатку для перевязок раненой и ухода за ней. Постарайтесь не курить в палатке и поблизости от нее. И не плохо бы куриным бульоном поить хотя бы первые два-три дня.

— Достанем бульон. И курить не будем.

— Сейчас медсестры подготовят ее к переносу и можно будет нести в вашу палатку. Но чуть что — немедленно приходите ко мне.

Четверо контрактников на носилках перенесли Волынцеву в палатку, осторожно переложили на кушетку. Стаценко сам укрыл ее одеялом до подбородка, отметив про себя серую, как пергамент, кожу. Торчащую острую ключицу с правой стороны и подумал: «Исхудала, девочка. Кожа да кости остались. Как я раньше этого не заметил?». Обернулся к молча стоявшим на другой половине парням:

— Поблизости от палатки не курить! Гонять нещадно всех, кто приблизится ближе десяти метров. Выставить караул.

Он вышел к ним и задернул за собой штору из пары плащ-палаток:

— Что у вас? Есть какие-то новости?

Гуськов доложил:

— На подходе к Пригородному наши задержали трех

подозрительных мужчин и доставили сюда. Говорят, пастухи. Оружия при них не было, а куртки с правой стороны измазаны машинным маслом, у всех. Подозреваем, что это разведка Нурмурада Закаева. Самохин их «колоть» пошел.

— Еще что?

— Есть сведения, что банды Ризвана Шамриева и Кази Магомедова объединились для нападения в районе Чечен-Аула на наш блокпост. Капитан уже переговорил со спецназом и отправил два взвода для подкрепления. Ребята предупреждены.

— Откуда известно?

— Чехи вели переговоры по рации, а я перехватил. Записал на диктофон. «Аварец» перевел дословно.

— Так. Дальше. Чувствую, что это не все…

— Звонили из Грозного. Сам Громов. Спрашивал вас. Мы сказали, что вы отправились на блокпост на окраину. Потребовал доложить обстановку. Самохина уже не было. С генералом разговаривал я. Доложил все, как есть: о шатком затишье, об обстреле из минометов дороги Гудермес — Аргун, о сведениях разведки, о потерях в отряде, ранении снайпера и нехватке боеприпасов. Громов обещал подкинуть вертолетом патронов, гранат и минометы. Спрашивал, как с питанием? Я сказал, что пока нормально. Теперь все…

Стаценко сел за стол и побарабанил пальцами по краешку:

— Ладно. Тут вот какое дело… Дарье нужен куриный бульон. Купите где-нибудь курицу и сварите. Мясо сами съешьте, а ей бульон принесите.

Прапорщик замялся, оглянулся на приятелей и буркнул смущенно:

— Курица уже варится. Подслушали мы ваш разговор с доктором, а курочка рядом гуляла… В общем, мы ее и оприходовали.

Майор едва не задохнулся от злости:

— Скандала хотите с местными? Опять какой-нибудь Расул или Магомед придет с жалобой, что вы курицу украли. И что мне прикажете делать?

Прапорщик аж руками замахал:

— Успокойтесь, Юрий Григорьевич! Эта курица уже недели полторы возле нашей кухни бродила и спала в кухонной палатке. Откуда она появилась, Бог знает! За поваром, как хвост бегала, он ее Нюшкой звал. Федор сейчас ее сам варит для Дарьи. Сначала-то заорал, как и вы, а когда узнал для кого — птицу у нас забрал и сказал, что сам сделает.

Стаценко улыбнулся:

— Ну, разведка! Можете идти.

Ребята вышли из палатки и майор сразу услышал их ругань. По восклицаниям понял, что ссора происходит из-за курева. Ухмыльнулся про себя: «Все-таки любят они Дашку! Любят и уважают, как профессионала». Склонился над картой, разглядывая холмистую местность.

Рядом с Грозным и вокруг него скрывалось около десятка различных банд. Самым взбалмошным и кровавым среди них был Ризван Шамриев. Разведчики уже не раз докладывали, что видели бандита. Но «снять» его с километрового расстояния не удалось никому. Требовался настоящий снайпер. Майор оглянулся на задернутую половину палатки и вслух прошептал:

— Даша, Даша… А ведь будь ты здорова, отправил бы я тебя на охоту за Шамриевым через пару дней. Несмотря на всю свою любовь! Как же не вовремя все произошло!