Снайпер-2
Шрифт:
Жена поговорила с подругой, та поговорила с Мазепой, Мазепа, скрепя сердце, с самим Грачевым, и тот, не желая начинать все дело сразу со скандала, согласился, чтобы Андрей Иванович пришел на организационное мероприятие.
Сегодня все собрались за одним столом, и те, кто раньше друг друга не знал, перезнакомились.
Грачев, как хозяин стола, предложил выпить, чтобы снять некоторое вполне понятное напряжение, а потом уже приступить к обсуждению темы, ради которой все, собственно говоря, здесь и собрались.
Гости выпили, закусили… Люди были взрослые, опытные — одна рюмка
— Вставать не будем, не на собрании же, — пошутил Грачев. — Я начинаю…
Он помял пальцами краешек скатерти, (все-таки начинать говорить было непривычно трудно). Павел Александрович собрался с духом, и начал.
— Мы собрались здесь для того, чтобы основать новую компанию. Сначала будем заниматься экспортом зерна за границу.
Все молча смотрели на докладчика. Никто не шевелился. Было слышно, как в закрытое окно бьется случайно залетевшая в квартиру оса.
— Немцы готовы купить у нас любые зерновые, если они устроят их по качеству. Это на сегодняшний день главное. У нас есть отличный потенциальный покупатель. Нина Ивановна знает его лично. Он работал здесь по программе бераторов, а теперь — очень удачно для нас — в Германии, в крупной оптовой фирме. Это огромный плюс. Наша задача — это зерно закупить, в вагоны загрузить, и за границу отправить. Партия должна быть большой, поэтому средств потребуется много. Мне не хватает очень прилично.
— А сколько примерно нужно? — подал голос Донецков.
У него никогда не хватало терпения дослушать все до конца.
— Ах, да! — спохватился Павел Александрович. — Я приготовил вам листы с расчетами. Секундочку!..
Он отошел к секретеру за папкой, открыл ее, достал небольшую пачку бумаги формата А4, и раздал каждому из присутствующих по нескольку листов.
— Там все расчеты. Сколько нужно приобрести, сколько нам предлагают немцы, соответственно, разница в доходах и расходах — наша прибыль. Изучайте.
Несколько минут присутствующие перебирали листы, хмурились, поднимали брови домиком, недоверчиво улыбались, тихо обменивались репликами.
Мазепа первый отложил внимательно изученные им листы в сторону.
— Выглядит весьма заманчиво, — сказал он. — А в чем подвох?
— Гладко было на бумаге, — подтвердил Грачев, понимающе кивнув. — Я еще и сам не знаю, где будут проблемы. А они наверняка будут. Но смысл рисковать есть. И это еще не все. Я сразу хочу сказать, что если все пойдет удачно, и мы получим хотя бы половину той прибыли, на которую рассчитываем, то проедать мы ее не будем, а вложим в дело.
— Закупим еще больше зерна, — понимающе кивнул Мазепа.
— Не совсем, — покачал головой Грачев. — Может быть, конечно, придется прокрутить еще несколько таких операций. Но я считаю это только подготовительным периодом.
— К чему? — подал голос Донецков.
— Я считаю, — веско, выделяя почти каждое слово, произнес Грачев, — что в перспективе мы должны производить зерно сами. Не зависеть в этом отношении ни от кого. Приобрести для начала
— А что, стоит вкладывать деньги в такую дыру, как сельское хозяйство? — внезапно подал голос богатый торговец, до сего момента молчаливо сидевший в углу, меланхолично пережевывая семгу.
В негромкой атмосфере зала стало как-будто бы еще тише. Все на секунду замерли.
Однако Грачев только улыбнулся.
— Я ждал этого вопроса, — почти радостно сказал он. — Я на него отвечу.
На мгновение он зажмурился, потом открыл глаза и приступил к изложению той главной мысли, которую начал обдумывать еще когда увольнялся из агропромышленной корпорации.
— Земля, а именно земля сельскохозяйственного назначения, как бы затерто это сейчас не звучало — это наше основное богатство. Потому что она нас кормит. В самом буквальном смысле слова. Есть люди будут всегда и везде. Так что еда — в частности, зерно — всегда будет пользоваться спросом. Всегда! Сейчас богатые московские буратины сражаются за нефть, газ и металлы. Это, конечно, очень выгодно. Но пока они заняты грызней между собой, у нас есть время. Потому что потом, когда они поделят между собой полезные ископаемые, и накопят денег, то обязательно начнут скупать землю. К этому моменту мы должны окрепнуть.
Грачев выдохнул.
— И просто здорово, что там — в Москве — пока много идиотов, которые думают, что сельское хозяйство — это «черная дыра».
Павел Александрович в запале как-то не заметил, что он фактически назвал шкафообразного торговца идиотом, но, к счастью, этого никто не заметил, даже сам владелец магазинов.
— Пока они сообразят, что сильно ошибались, будет немного поздно. Они ориентируются на сегодняшние показатели. Но нынешние показатели сельского хозяйства — это отрыжка еще советских времен. А я ответственно заявляю, что мы можем получить по зерну рентабельность большую, чем в нефтянке.
— Да ну, — недоверчиво протянул торгаш. — Это как?
— Очень просто, я заявляю об этом как специалист, как агроном с экономическим образованием. Вот послушайте.
Павел Александрович в волнении даже вскочил со своего места, и заходил по комнате.
— Всегда при советах у нас урожайность больше 20 центнер с гектара не было. Ну, были, конечно, некоторые колебания… Но не более того. Двадцать — это было здорово, за это награды государственные давали. А я говорю, что это — чепуха. Профанация. Конечно, если сажать по пескам, как в южных районах области, то тут и десять — здорово. Но по северным-то районам! Там и почвы гораздо лучше, там и осадков выпадает больше. Так вот, там гарантировано, я подчеркиваю — гарантировано! мы можем получать минимум сорок — и это в неурожайный год. А так — шестьдесят! Шестьдесят! Причем при практически сопоставимых с советским периодом затратах. Технология сухого земледелия и достаточное количество удобрений. И успех гарантирован. Разбогатеем, привлечем специалистов с бывшего НИИ — они все равно там сейчас прозябают. Я уверен, если мы им предложим достойную заработную плату, они перейдет к нам.