Снайпер-2
Шрифт:
— По специальности?
— Конечно, по специальности. Я не знаю немецкого, и вообще с языками у меня не очень сложились отношения. А мне это, возможно, скоро очень сильно понадобится.
— Я подумаю, — кокетливо ответила Нина Ивановна, и принялась есть только что принесенный официантом торт.
Павел Александрович тоже никуда не торопился. Он взял маленькую десертную ложечку, и начал пробовать сливки, потом незаметно даже для самого себя увлекся, и смолотил почти весь кусок, пока опомнился.
Нина Ивановна смотрела на
— У вас хороший аппетит! — сказала она.
Ну что можно было на это ответить!
— Да, не жалуюсь, — сказал Грачев. — Кто много ест, не всегда, конечно, много работает, но зачастую это именно так… Давайте выпьем!
Павел Александрович, конечно, несколько преувеличил — они пригубили.
— Вы знаете, — медленно произнес Грачев, — судя по вкусу, это действительно армянский коньяк. Самый настоящий. Даже удивительно.
— Ну я же не зря вас именно сюда пригласила… Между прочим, Гюнтер, вы его не знаете, он уже после вас преподавал, очень любил сюда приходить. И меня пару раз приглашал.
На Нину Ивановну коньяк подействовал самым благоприятным образом.
— Почему меня уволили? — сказала она. — Потому что в поездку в Германию немцы взяли именно меня, а не завкафедрой.
— Это седовласый?
— Да, именно он. Ему было жутко обидно, тем более он считает, что знает немецкий значительно лучше меня. Он там что-то пытался пробить через ректора, но немцы уперлись, и поехала именно я. Курилович мне намекал, что у меня по возвращении могут быть неприятности, но я не рассчитывала, что немцы так скоро нас покинут, и думала, что еще долго буду с ними работать… Но случилось то, что случилось. Соответственно, на кафедре я не смогла больше работать. Знаете, если вы начальству не нравитесь, причем активно не нравитесь, то лучше быстро уйти самому.
— Да, наверное, вы правы, — поддакнул Грачев. — А чем вы сейчас занимаетесь?
— Сейчас? Переводами. Письменными переводами. Заказов не слишком много, но заработок стабильный. Натренировалась на технической документации, да и по сельскому хозяйству, сами понимаете, опыт уже не малый.
Павел Александрович совсем слегка усмехнулся, но собеседница уловила это движение в уголках рта, и оценила его правильно.
— Да, вам, конечно, немного не повезло с переводом, в первой группе. Я не слишком хорошо разбиралась в ваших специфических терминах… Но потом пошло значительно лучше. Я быстро освоилась.
— Это очень хорошо, потому что ваша возможная будущая работа будет очень тесно связана с сельскохозяйственной и экономической тематикой. Вы, я думаю, догадываетесь.
— Пока не очень, — честно призналась Нина Ивановна, — но уверена, что вы мне все объясните.
— Да, я вижу, пока вам все не объяснишь, вы решительно ничего не скажите о паролях, явках, адресах. Но мне скрывать нечего. Я хочу заняться экспортом зерна. А для этого мне нужны контакты за границей. Другими словами — напрямую. Без посредников.
— Почему
— Ну… Это-то, кстати, элементарно. У меня нет никаких связей за границей, за исключением этой тонкой ниточки бераторов. Зато они занимаются именно тем, что мне нужно… Точнее, по крайней мере, в этой области. Хотя бы могут посоветовать, порекомендовать…
— А какова моя роль?
— И это очень просто. Чтобы вести переговоры, мне нужен переводчик. А вы не просто переводчик, вы, как сейчас говорится, полностью «в теме».
Нина Ивановна пожевала губами, пригубила кофе, и стараясь быть мягкой, сказала:
— Простите, Павел Александрович, но… В качестве кого вы будете вести переговоры?
Грачев полез во внутренний карман, достал свою старую визитку и протянул даме. Она внимательно ее изучила. Павел Александрович не стал вводить собеседницу в заблуждение, а сразу расставил все точки над «i»:
— Я уже там не работаю. По многим причинам… Но у меня, естественно, остались связи и есть деньги.
Насчет денег и связей Павел Александрович слегка преувеличил: денег у него было не столь уж и много, а что касается связей, то после увольнения о большей части из них можно было смело забыть. Но и всякая откровенность должна иметь вполне определенные пределы.
Нина Ивановна вздохнула, раскрыла маленькую дамскую сумочку, и достала небольшую кожаную визитницу.
— Кстати, подарок Ольгерда, — нашла она нужным пояснить.
Визитницу она протянула Грачеву. Тот бережно взял ее, и начал неторопливо просматривать. Часть из визиток была двусторонней — на немецком и английском языках, а также на немецком и русском. Карточек было довольно много, заметно больше, чем он ожидал.
— Как вы думаете, — сказал Грачев. — К кому из них лучше обратиться по поводу экспорта зерна? Для кого эта тема ближе?
Нина Ивановна задумалась. Она забрала визитницу из рук Грачева, и также вдумчиво приступила к перелистыванию карточек. Пока она думала, Павел Александрович заказал еще коньяка и кофе.
Нина Ивановна кивнула, одобряя его выбор.
Они оба никуда не торопились. Нина Ивановна, вполне очевидно, действительно нуждалась в работе, а Грачев — в ее знаниях и связях.
— Франц Браун, — наконец сказала она, вытягивая карточку из визитницы, и протягивая ее Павлу Александровичу, — кажется, именно он занимается оптовой торговлей.
Звонить в Германию по обоюдному согласию было решено из квартиры Павла Александровича. Для этого они высчитали, чтобы в Германии было 11 часов утра, к этому времени к Грачеву приехала Нина Ивановна.
Она набирала номер, она слушала гудки, и она попросила к телефону господина Брауна.
— Он у телефона, — кивнула она Грачеву.
Тот немедленно подсунул ей под руку заранее написанный текст для ведения переговоров. Она взяла бумагу одной рукой, бегло взглянула на нее, и перешла к приветствиям.