Сначала свадьба

Бэлоу Мэри

– Никто.

Эллиот быстро скинул пальто, расстелил на траве и жестом пригласил разделить с ним ложе.

Они любили друг друга прямо на земле, в окружении золотисто-зеленой весны, под щедрыми солнечными лучами, почти горячими в укрытии деревьев, цветов и крутого склона.

Близость оказалась торопливой, жадной и восхитительно озорной, потому что на самом деле в любую минуту на берегу мог кто-нибудь появиться. А то, что оба оставались почти полностью одетыми, придавало сцене особую, исполненную эротики пикантность.

–

Хочу собрать букет домой, – сказала Ванесса, когда оба встали и привели себя в порядок. – Можно?

– Это твой дом, – ответил Эллиот. – Ты хозяйка Финчли-Парка и можешь делать все, что душе угодно.

Она радостно улыбнулась.

– Разумеется, в пределах разумного, – торопливо добавил Эллиот.

– Помоги, пожалуйста, – попросила она, наклоняясь, чтобы сорвать цветок у основания длинного стебля.

– Достаточно? – поинтересовался Эллиот, показывая пучок из дюжины нарциссов. У Ванессы в руках было уже раза в два больше.

– Мало, – решительно возразила она. – Давай соберем столько, сколько поместится в руках. Наполним садовый домик солнцем и весной. А еще не забудь сорвать несколько красивых веток.

Вскоре они возвращались по берегу, нагруженные охапками цветов.

– Остается надеяться, – заметила Ванесса возле двери, – что найдется достаточно ваз и кувшинов. Букеты непременно должны стоять в каждой комнате.

– Слуги все сделают, – пообещал Эллиот, с трудом открыв дверь и придерживая ее спиной, чтобы пропустить жену вперед.

– Ну уж нет, ни за что! – решительно запротестовала Ванесса. – Расставлять цветы – одно из высших наслаждений в жизни. Сейчас покажу, как это делается. Пойдем, поможешь.

– Лучше я пойду и посмотрю, – ответил Эллиот. – Скажешь спасибо за то, что не стал помогать. Ничего не понимаю в цветах.

Но он все-таки не остался в стороне и принял посильное участие в работе. Наполнил вазы водой, а потом, послушно следуя указаниям Ванессы, разбирал цветы и обрезал концы стеблей. Затем разносил вазы по комнатам и устраивал их на комодах и столах, в то время как Ванесса стояла поодаль и, окидывая картину критическим взглядом, отдавала распоряжения.

– Полдюйма вправо, – командовала она, для верности показывая направление рукой. А теперь на четверть дюйма влево. Все! Отлично!

Эллиот повернулся и пристально на нее посмотрел. Ванесса рассмеялась.

– К совершенству надо стремиться даже в том случае, если достичь его заведомо невозможно. Все, за что берешься, надо делать добросовестно и творчески.

– Да, мэм. Но что, по-вашему, станет с цветами после того, как завтра мы вернемся в большой дом?

Ей не хотелось возвращаться в большой дом. Хотелось жить здесь – всегда, постоянно, вечно. Но ведь остановить время еще никому не удавалось.

– Завтра не существует до тех пор, пока не настанет новый день, – ответила она. – А сегодня надо думать о сегодняшнем дне. Сегодня будем радоваться нарциссам.

– А ты знаешь

стихотворение? – поинтересовался Эллиот.

– То, которое написал Уильям Вордсворт? – догадалась Ванесса. – «Толпу нарциссов золотых»? Еще бы!

Она на мгновение задумалась, вспоминая, и продекламировала:

Бесчисленны в своем мерцанье,Как звезды в млечности ночной,Они вились по очертаньюИзлучины береговой. [1]

1

Перевод И.А. Лихачева.

И теперь мы даже знаем, как поэту удалось на них набрести!

– А все-таки кое в чем наш круг чтения совпадает, – заметил Эллиот.

– Кое в чем.

Ванесса обвела вазы с цветами счастливым взглядом. Впереди ее ждал еще один медовый вечер, за которым следовала еще одна медовая ночь.

Но завтрашний день уже был помянут.

Завтра они вернутся в большой дом, и начнется настоящая семейная жизнь.

Но почему-то думать об этом не хотелось.

Тревожило неясное, туманное, но определенно дурное предчувствие.

На следующее утро, сразу после завтрака, супруги пошли в большой дом. Низкое серое небо угрожающе хмурилось.

В доме не оказалось никого, кроме слуг и мистера Боуэна. Все гости разъехались еще вчера, а леди Лингейт и Сесил рано утром отправились в Лондон. Эллиоту и Ванессе предстояло последовать за ними на следующий день.

Ванесса первым делом отправилась осматривать свою новую спальню и примыкающую к ней гардеробную, а Эллиот остался в кабинете, чтобы поговорить с секретарем и разобрать скопившиеся за три дня письма.

Однако пробыл он там недолго. Не прошло и получаса, как, постучав в дверь, он открыл ее и вошел.

– Как просторно! – восхитилась Ванесса, разведя руки. – В два раза больше моей комнаты в садовом доме.

– А как же? – пожал плечами Эллиот. – Комната виконтессы.

Только сейчас Ванесса поняла, что оказалась в совершенно ином мире.

– Хочу съездить в Уоррен-Холл и проверить, как идут дела у Мертона, – сообщил виконт. – Хочешь поехать со мной? Возьмем экипаж; собирается дождь.

– Конечно, хочу, – тут же согласилась Ванесса.

Во время короткого медового месяца жизнь словно повисла в воздухе. Она почти не думала ни о сестрах, ни о брате, ни о ком-то другом. Мир ограничился садовым домом и озером, а они с Эллиотом остались единственными людьми на всем белом свете. Адам и Ева в райском саду.

Сейчас Ванесса внезапно осознала, что не видела родных целых три дня и невероятно соскучилась.

Приезд в Уоррен-Холл совпал с первыми каплями дождя и резкими порывами холодного ветра.