Сначала свадьба

Джордан Мэрилин

— А теперь послушай меня, сынок. Если ты захочешь опротестовать завещание, это может растянуться на годы. И займет куда больше времени, чем просто сделать девочке ребенка. — Подмигнув, Горшем игриво ткнул Бена под ребра. — Конечно, если ты...

— Нет, спасибо. Я... я дам вам знать, если что.

— Теперь, когда Розы больше нет, Лорел мне как родная. — Старик отечески похлопал Бена по плечу. — Скажи ей, пусть перестанет дичиться, а то она сама не своя из-за проклятого завещания.

Уиллард уже ушел, а Бен все сидел, тупо глядя перед собой. В голове у него все смешалось. Выйдя из закусочной, он не скоро сообразил, что идет не в ту сторону. Но не остановился. Прием в клинике начинался в половине второго. Невероятно, чтобы, прочитав письмо Уилларда, Лорел попросту забыла о нем,

а значит, она намеренно не сказала ему об этом. И единственная причина, по которой Лорел могла так поступить, во всяком случае, единственная, которая пришла ему в голову, это что она решила использовать его в качестве племенного жеребца, прежде чем разорвать их брак. Иначе с чего бы ей вдруг пришло в голову просить его заняться с ней любовью, если раньше одна только мысль об этом приводила ее в содрогание? Выходит, она прочла письмо и придумала этот чертов план: Хитрая штучка — у нее в запасе была целая неделя на то, чтобы забеременеть. Проклятие, Лорел обвела его вокруг пальца, играя недотрогу, в то время как весь город наверняка знал о ее похождениях! А как она уверяла его, что принимает меры, чтобы не забеременеть! При одном воспоминании об этом лицо Бена исказилось болью и гневом. Подумать только, а он еще обиделся, что она не доверилась ему! Поверил ей, наивный дурак! Бен с досадой поддал ногой камень. Нужны ей были его идиотские признания в любви!

Он уже не сомневался ни в правильности своей догадки, ни в том, что Лорел будет продолжать свою игру и дальше. Неужели он похож на человека, способного оставить своего ребенка и просто уйти?! Или Лорел рассчитывала получить развод до того, как ему станет известно о ее беременности, пунктуально выполнить все условия завещания и освободиться, избавив себя от переживаний, которые ей были так ненавистны? Такой хладнокровно обдуманный план настолько не вязался с образом той Лорел, которую он знал и уже любил, что Бен, нахмурившись, постоял немного, а потом, повернув, побрел к Тоуленд-авеню. Дьявольщина, должно же быть этому какое-то объяснение! Может, Лорел просто собирается с духом, чтобы рассказать ему все сегодня же вечером? Тогда его долг дать ей этот шанс. Его мужская гордость немедленно согласилась с этим. Он подождет до вечера. Впрочем, что еще ему оставалось делать, если каждый раз при виде ее он начинал сгорать от желания?

Перешагнув порог, Бен обнаружил, что его прелестная вероломная супруга уже дома. На губах у нее сияла улыбка, и, не обращая ни малейшего внимания на ошеломленную миссис Шеффли, она кинулась к нему на шею и подарила страстный поцелуй. Тело Бена моментально откликнулось на этот призыв. Забыв о мучивших его весь день вопросах, он прижал ее к себе. А почему бы и нет? Что он теряет?

За столом они говорили о работе. Бен сгорал от нетерпения, надеясь увести Лорел наверх, как только за миссис Шеффли захлопнется дверь. Растянувшийся до бесконечности обед наконец завершился.

— А теперь в постель, — предложил Бен.

— А я думала, ты устал. — Лорел слабо порозовела.

— Я очень серьезно отношусь к выполнению супружеского долга, — с преувеличенной серьезностью ответил он, следя за ее реакцией. К его удивлению, лицо Лорел вспыхнуло от удовольствия.

На этот раз, вместо того чтобы подняться к нему, где они провели последние четыре ночи, Бен потащил Лорел в ее спальню. Он решил, что чем больше будет мест в доме, где все будет напоминать Лорел об их любви, тем лучше для него.

— А, смена декораций, — с усмешкой протянула Лорел.

Глаза Бена ни на мгновение не отрывались от ее лица. И вдруг он заметил, что она нервничает. Вот оно, подумал Бен.

— Бен, я хотела попросить тебя сделать для меня кое-что... Давно хотела, только боялась.

— Что именно? — Нервы Бена болезненно натянулись.

— Ляг на спину, — смущенно пробормотала она.

— Ладно. Как скажешь. — Откинувшись назад, он оперся на локти, вытянув для равновесия ноги.

— Нет, не так. Сними ботинки и ляг на кровать.

Бен слегка нахмурился. Неужели ей будет легче признаться, когда он ляжет? Но если так, ради Бога! Может, она решила, что лежа он воспримет новости более спокойно, чем сидя?

Или думает, что, распростертый на постели, он ни на что не способен? А ему-то казалось, за последние четыре ночи он сумел убедить ее в обратном.

— Теперь что?

— Какой ты нетерпеливый! Сейчас увидишь.

Лорел не торопясь, одну за другой, принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Гадая, что это она затеяла, Бен и не думал протестовать. Стащив с него рубашку, Лорел протянула руку к его поясу. Глаза Бена расширились от изумления. Стало быть, вот что она задумала! Решила соблазнить его, а уж потом сообщить правду. Отлично! Никаких проблем! Он приподнял бедра, давая ей возможность стащить с него брюки.

Вдруг горячие губы Лорел коснулись его живота, и мышцы Бена болезненно напряглись. Никаких проблем, упрямо повторил он. Руки Лорел ласкали его обнаженное тело, и Бен ничего не мог с собой поделать. Бедра его ритмично задвигались, а в душе он молил только об одном — чтобы ее ладони остановились на том месте, где быстро нараставшее желание заставило подняться его болезненно пульсирующую плоть.

Но Лорел, отстранившись, принялась раздеваться, и Бен понял, что не может оторвать глаз от белья из прозрачного шелкового кружева, которое было на ней. Нежная ткань чуть заметно переливалась в свете угасающего дня, а цвет слоновой кости восхитительно гармонировал с ее кожей, делая Лорел похожей на изящную статуэтку из жженого сахара. С каждой секундой Бену становилось все труднее вспомнить, из-за чего, собственно, он так разозлился днем, а особенно после того, как Лорел, вскарабкавшись на постель, устроилась поверх него. Она соблазнительно задвигалась, и из груди Бена вырвался мучительный стон — ему показалось, что он вот-вот взорвется. Хриплое дыхание с шумом вырывалось из его легких. А Лорел, раздвинув бедра и оседлав его, склонилась вперед, припав к его груди. И вдруг заговорила о таких вещах, которые не имели ничего общего с завещанием.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, — промурлыкала она. — Теперь моя очередь ласкать тебя. А ты будешь лежать и наслаждаться. — Лорел слегка шевельнула ягодицами, и все мысли разом вылетели у Бена из головы. — Ты сказал, что не обманываешь меня. Уверял, что все так и есть, как ты говоришь. И я верю тебе, Бен. Только так я и могу это доказать, прости, Бен.

— Простить? — простонал он. — За что? — Он никак не мог сообразить, о чем она говорит. Его голова шла кругом. В последнюю минуту вспомнив о чем-то, он сунул руку в карман и вытащил презерватив.

— Для чего? Я ведь уже говорила, что позаботилась обо всем.

— Это не то, что ты думаешь, — пробормотал он, распечатывая упаковку, и натянул его. — Доставь мне удовольствие.

Пожав плечами, Лорел согласилась. А через минуту вихрь наслаждения закружил их обоих с такой силой, о которой Бен не смел и мечтать. А может, этот ее план не так уж плох, успел подумать Бен, прежде чем из груди его вырвался блаженный стон.

На следующее утро, чувствуя себя полным идиотом, он выбрался из постели и на цыпочках прокрался к себе в комнату мимо спавшей Лорел. Одевшись, он снова заглянул к ней, но она так и не проснулась. Впрочем, неудивительно. Жаль, что она так ничего ему и не рассказала. А вдруг Лорел уже беременна, несмотря на принятые им меры предосторожности?

Совершенно сбитый с толку и при этом на удивление удовлетворенный, Бен выскользнул из дома. Ну уж больше он не даст ей застигнуть себя врасплох. Прошлой ночью он поддался, но лишь потому, что рассчитывал услышать ее признание. Проклятие, Лорел должна рассказать обо всем по своей воле, иначе между ними все будет кончено! А вот об этом ему думать не хотелось.

Лорел проснулась с улыбкой на губах и весь день в магазине, казалось, витала в облаках. Лицо ее само собой то и дело расплывалось в улыбке при одном только воспоминании о том, как стонал Бен под ее ласками, как пылко и радостно откликался на ее страсть. Оставался последний день. Одно, последнее, испытание его искренности. Если же он сегодня оттолкнет ее, все будет кончено. Значит, ее слишком страстная, чувственная натура снова станет причиной разрыва с человеком, которого она любит.