Сначала отвести беду...
Шрифт:
Новостей практически не было: Пилецкий сидел в СИЗО, Паученков исчез: выяснилось, что он позвонил и на работу и жене, сказал, что попал в дорожную неприятность и два-три дня ему придётся провести в каком-то медпункте. Откуда звонил сказал неразборчиво и сразу отключился. Специальное оборудование к телефонам подключить не подумали. Справки о дорожных происшествиях запросили по всем маршрутам, но нигде "жигули" Паученкова в сводках происшествий не значились. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило, — могло быть сколько угодно причин, по которым проезжий москвич мог оказаться с не особенно сложными травмами в сельской больничке.
Оставалось
Всероссийский розыск пока объявлять не стали, ограничились информационным запросом по райотделам Московской области.
Искали и взломщиков. Все участковые милиционеры столицы получили фотографии питерского гастролёра. Но и от них информации не было.
Из самого Ленинграда сообщили, что известный им рецидивист Минтаев в настоящее время находится на свободе, его местонахождение не известно. Но и претензий к нему у ленинградских сыщиков "на сей момент" нет. Питерцы прислали с десяток фотографий людей, с которыми Минтаев имел связи в последние годы, и начали проверку их на предмет недавнего выезда в Москву. Кличко и его товарищи понимали, что это мало что даст, но необходимо было использовать даже минимальные шансы.
Вячеслав Сергеевич рассказал коллегам о своей встрече с Ореховым.
Политический деятель к беседе с милиционером отнёсся с плохо скрываемым раздражением.
— Вы, полковник, только людей допросами задёргали, а результатов нет. За что арестовали моего референта? Какие шансы найти преступников, вернуть похищенные документы и деньги? Что делается, чтобы найти заказчиков налёта? Это же, бесспорно, наши политические оппоненты.
— Разговаривать в таком духе, — рассказывал Кличко, — было непродуктивно. Боюсь, я не проявил достаточного политеса и такта. Пришлось довольно прямолинейно сказать ему, что пришёл не отчитываться, а задавать вопросы. Было не приятно, но этого долбанного "партайбосса" нужно было охладить и пригрозить повесткой к нам на официальный допрос. Тогда он сбавил тон, и мы немного поговорили.
Узнал полковник не много. Предположение о "больших деньгах", которые, возможно, были в сейфе штабквартиры, Орехов решительно отверг. "Мы — серьёзная партия, — сказал он. — Все движения денежных средств строго фиксируются и вы уже имеете показания главного бухгалтера". Он заявил о полном доверии к Максиму Пилецкому и Ричарду Паученкову. Где находится последний, Орехов не ведал.
….Вызванный на очередной допрос Максим Пилецкий на этот раз чётко подтвердил, что видел, как Паученков клал в сейф банковские упаковки и что с деньгами он дело имеет постоянно. Покаялся во вранье о наличии диплома, но снова соврал, что не имел поддельного оригинала.
— Только копию, господин подполковник. Только копию мне сварганили. Ту, что в личном деле лежит. И ту — для порядка. Я к тому времени уже работал в партии и устраивал начальство. Моя квалификация удовлетворяла господина Орехова, а бумажка интересовала только кадровика. Больше я её никуда и не предъявлял.
Радков понимал, что Максиму в ограблении отводилась роль возможного "козла отпущения", что держать его под стражей, оснований нет. В то же время было ясно, что он чем-то прогневал организаторов ограбления и ему угрожает реальная опасность.
Отпустить? Под нож или пулю бандита?
Владислав Викторович уже не раз обсуждал этот вопрос с Кличко. Отпустить, растолковать ему опасность и посоветовать уехать подальше? Но, пока ограбление
Кличко решился на прямой разговор с Пилецким.
Он вызвал его к себе в конце рабочего дня. До сих пор с Максимом общался в основном Радков.
Предложив Максиму сесть, Кличко бросил на стол пачку сигарет. Закурил и пододвинул пачку Пилецкому. Подождал, пока тот тоже зажёг сигарету, и, глядя Пилецкому прямо в глаза, спросил:
— Ты знал, что Паученков оставил тебе ключи от сейфа, которыми ничего нельзя открыть? Кстати, зачем он ключи оставил? Это практиковалось и раньше?
— Нет, конечно, не знал. Я и не собирался открывать сейф….Зачем? А на счёт ключей меня уже спрашивали. Ричард раньше никогда их не оставлял, а в этот раз сказал, что может позвонить Орехов. Что-то посмотреть там прикажет….Какие-то документы.
— Так знай. Экспертиза установила, что ключи подпорчены и сознательно…. Вот так, парень. Паученков знал о предстоящем ограблении. И тебя…подставлял. А зачем он это сделал, помысли хорошенько?…. Теперь другой вопрос… — Кличко встал из-за стола, подошёл и снова наклонился к сидящему Максиму. — Слушай меня, Пилецкий, внимательно. К ограблению вашей конторы ты непричастен. Это мы выяснили, хотя не скрою, подозрения были. И к гибели Сергея Рустамовича тоже непричастен. Я могу тебя отпустить прямо сейчас…
Пилецкий нервно вскочил со стула.
— Сейчас?! Но…
Максим оборвал себя. О найденной им ручке-передатчике он не забывал ни на секунду, но рассказать об этом боялся. Микрофон в ручке уличал Ричарда, и свою дальнейшую судьбу Максим мог представить. "Может быть, всё же сказать этому полковнику? Нет, нет, — буду молчать! Узнают, что я микрофон нашёл и проговорился, — и в тюрьме найдут. Буду молчать"! — с тоской думал он.
— Понимаю. У тебя есть основания бояться…своего начальника и его способных на всё приятелей. А мне ты нужен живой. В качестве важного свидетеля…. Впрочем, вру, не то сказал. Ты мне просто живой нужен. Хотя ты и не чист перед законом, но парень ты ещё молодой. После этой встряски можешь стать человеком….Что же делать? — Вячеслав Сергеевич снова заходил по своему крошечному кабинету. Взял трубку телефона. Коротко сказал "зайди". И через минуту, обращаясь к вошедшему Радкову. — Владислав Викторович! Если я сейчас отпущу Максима, он долго по Москве живой ходить будет?
— Сомневаюсь, товарищ полковник. Если отпустить, то Пилецкому уехать нужно. И подальше.
— И я так думаю. Но он же не вернётся по нашему вызову, когда понадобится?
Пилецкий снова вскочил:
— Вернусь, това…вернусь, господин полковник! По первому требованию вернусь!
— Из-за границы? Ты же на Украину навострился!
— Вернусь. Слово даю, приеду, когда прикажете.
— Что ж, товарищ Радков. Оформляйте освобождение гражданина Пилецкого и договоритесь с ним о связи. — Кличко вышел из кабинета.