Смятение сердца
Шрифт:
Подобный ход мысли (и тайное желание узнать про «ту часть» побольше) заставил Сэйбл покраснеть до корней волос. Лишь мимолетно, с чувством величайшего смущения она призналась себе, что «та часть» вызывает наиболее живой ее интерес. Нетрудно было догадаться, что странный и стремительный процесс ее увеличения, свидетельницей которого она была совсем недавно, означал желание. Этот человек, этот мужчина, хотел проделать с ней… акт.
Но что это за акт, в чем он заключается?
И зачем только в тот день, с сестрой, она строила из себя оскорбленную невинность? Ну не то чтобы строила…
Впрочем, кто может ручаться за человеческую природу? Что, если, испытывая вожделение, женщина полностью теряет способность мыслить здраво? Что, если, предвкушая, она наделяет «акт» несуществующими радостями?
Так или иначе, для Сэйбл осталось тайной происходящее между мужчиной и женщиной в постели. И это было тем более глупо, что ее невинность потеряла теперь всякий смысл. Если даже она вернется к отцу, претерпев все превратности путешествия, ни один достойный джентльмен не станет претендовать на руку девушки, которая провела много дней без всякого присмотра, наедине с мужчиной, вдали от дома.
Сэйбл скорчила гримаску, поймав себя на чисто практическом подходе к ситуации, довольно странном для молодой леди. Но почему не посмотреть на происходящее с точки зрения здравого смысла? Не потому ли Хантер Мак-Кракен так и норовит на нее наброситься, что она уронила себя даже в глазах такого человека, как он? Возможно, для него она ничем не лучше раскрашенных женщин в салунах, которых любой может посадить к себе на колени или отвести наверх, в номера. А уж если вспомнить о том, как она вела себя в его объятиях…
Сэйбл вздохнула.
«Раз уж ты решила быть рассудительной особой, будь ею. Что толку есть себя поедом, что толку спорить с самой собой? Это только еще больше затруднит путешествие. Впереди долгий путь и Бог знает какие опасности, а значит, разумнее будет доверять Мак-Кракену… ну хотя бы начать с… с чего-нибудь».
Этим не слишком конкретным решением Сэйбл предпочла завершить размышления. Запутавшись в бесформенной накидке, она не без труда поднялась на затекшие ноги и подхватила под мышку выстиранное белье. В этот момент из-за ближайшего дерева бесшумно выскользнул индеец. Сэйбл издала пронзительный вопль. Индеец улыбнулся, сверкнув в темноте зубами. Новый ее крик, буквально леденящий душу, только сделал эту белозубую улыбку шире. Перепуганная почти до потери сознания, она бросилась к костру, но через пару шагов столкнулась с Мак-Кракеном.
— Индеец! — едва выдохнула она, цепляясь за полы его распахнутой куртки. — Вон там, за деревом!
Тот прищурился в указанном направлении и потянул револьвер из кобуры.
— Возьми ребенка!
Сэйбл послушно кинулась к Маленькому Ястребу; через минуту она уже стояла, прижимая его к груди, выпрямившись как натянутая тетива. К тому времени дикарь прогулочной походкой вышел из-под прикрытия деревьев. Он продолжал широко улыбаться. К изумлению Сэйбл,
Дальнейший поворот событий поразил ее и того больше. Для начала Мак-Кракен заговорил с вновь прибывшим на языке, отдаленно напоминающем тот, которому Феба учила Сэйбл. Потом — совсем уж немыслимое зрелище — они обменялись рукопожатием! Вместо того чтобы успокоить, это еще сильнее напугало Сэйбл. Она опустилась на корточки, съежилась и начала кутаться в шаль, оставив только щелочку для глаз. Перепеленывая ребенка и пристраивая его под полой одежды, она лихорадочно думала: что же теперь будет?
Дикарь был пониже ростом, чем Мак-Кракен, но так же широкоплеч. Индейская одежда сидела на нем очень естественно, с оттенком элегантности, украшенная бахромой рубаха была аккуратно зашнурована. Черные волосы, блестящие в отсвете пламени, ниспадали много ниже плеч, разделенные безукоризненным пробором и придерживаемые расшитым бисером кожаным ремешком. Руки индейца украшали серебряные браслеты. Даже на первый взгляд он был красив диковатой, суровой красотой, в которую надменная осанка добавляла интригующую аристократическую черточку.
Хантер сделал приглашающий жест, и Быстрая Стрела последовал за ним к костру. Почти забыв о своей подопечной, Хантер уставился на нее во все глаза, словно видел впервые. Он вдруг задался вопросом, как объяснить гостю ее присутствие. Тем временем Быстрая Стрела с интересом разглядывал ее.
— Со времени нашей последней встречи ты был, я вижу, очень занят, — заметил индеец на шайен, насмешливо прищурив глаза, черные, как ягоды терна.
Хантер издал неопределенный звук, поспешно придумывая какое-нибудь правдоподобное объяснение. А почему, собственно, он должен оправдываться? Пусть Фиалковые Глаза сама объясняется с гостем, тем более что они из одного племени.
Сэйбл же делала вид, что погружена в хлопоты: сняла котелок с горячим кофе, наполнила жестяные кружки для Мак-Кракена и его индейского друга, предложила их по всем правилам гостеприимства. На лице проводника было выражение человека, который что-то задумал, и это очень ей не нравилось. Он уселся рядом с ней с возмутительно хозяйским видом, в то время как индеец скромно устроился по другую сторону костра. Его штаны, украшенные орнаментом и бахромой, сидели плотно, как вторая кожа. Он так пристально рассматривал ее, что Сэйбл в смущении опустила взгляд на личико Маленького Ястреба. Впрочем, Мак-Кракен тоже поглядывал на нее.
— Как ты обращаешься к своей женщине?
Ответа не последовало, и это заставило Сэйбл поднять глаза и вопросительно покоситься на Мак-Кракена.
— Он задал тебе вопрос, — с лукавым видом пояснил тот.
— Да, но… я не поняла.
— Это странно, потому что он говорил на шайен.
У него был такой вид, словно он ожидал в ответ новую порцию лжи, и Сэйбл не замедлила оправдать его ожидания (что ей еще оставалось?).
— Я не очень хорошо знаю родной язык.
— Интересный случай, — прокомментировал Мак-Кракен, принял позу поудобнее и перешел на шайен, обращаясь к индейцу: