Смута
Шрифт:
– На, вот. – Матвей отдал ему свой нож. – У меня таких десяток. А тебе в дороге сгодится.
Тимофей сунул нож за голенище. Со степи дул ветер прямо в лицо. Вот она, судьбина!
Бежал от крымчаков домой, а ныне из дома приходится бежать.
– Прощай!
Жеребец послушно вынес седока из балки, уходя в пустынную степь.
Ширшов перекрестил в воздухе беглеца и сам вскочил на коня. Оглянулся в сторону хутора. Интересно, догадается ли Головин, как сумел Тимоха сбежать из сарая? Ясно
Но своих немало, поди разберись!
Алексей понял, что лошадей разбойнички держат в потайном месте, недалеко отсюда. Он заметил, что время от времени кто-то из разбойников куда-то уходит, а другой возвращается. Так они меняли дозоры.
Уже после полудня появились несколько новых людей. Были они веселы, разговорчивы. Но, увидев незнакомого человека, смолкали.
Между тем Денис подозвал Алексея.
– Иди-ка сюда!
В руках он держал сапоги. Не новые, но вполне справные. Даже железные подковки на них выглядели так, будто их лишь вчера подковали.
– Вот, надевай.
– А это откуда?
Он взял сапоги, с некоторым недоверием рассматривая их. Никак не ожидал он, что обновка его ждет так скоро. Не хотел он признаваться, что никогда в жизни не носил сапог.
– Ты лучше спроси, от кого? – усмехнулся разбойник, стоявший рядом с Денисом.
Он был из тех, кто пришел не так давно. И по всему видать, с ночного промысла. То добро, что разбирали они в своем кругу, было награблено где-то по соседству.
– И от кого же?
– От того, кто тебе поклон шлет! – забавлялся разбойник. – Это, Дениска, человек прибыл, чтоб нам заместо шута быть? Как у царя?
– Это кто шут? – Алексей побледнел, он был готов кинуться в драку.
– Тот шут, у кого черти пляшут, – смеялся разбойник, не веря в обиду Алексея.
Он разделял общее мнение, что новичок слабоват.
– Брось ты, Стрепет! – осадил его Денис. – Он не освоился еще. Ты тоже не мастак был поначалу.
Стрепет промолчал. Спорить с Денисом ему не хотелось.
Еще свежа была в памяти их первая встреча, когда пришлось ему уступить молодому, но жесткому и умелому в драке Денису.
Он что-то сказал собеседнику, и оба они рассмеялись, оглянувшись. Алексей понимал, что сапоги, может статься, принадлежали тому, кто убит этими людьми. Преодолеть отвращение было непросто.
Он был на виду. Они забавлялись и наблюдали, как наблюдают за зверьком, попавшим в клетку. Ему даже можно бросить кусочек хлеба. Но все это до поры. Развязка наступит быстро.
Ближе к вечеру стало заметнее волнение в разбойничьем стане. Все как будто чего-то ждали, поглядывая друг на друга.
Алексей ни о чем не спрашивал, опасаясь попасть впросак. И позже понял, что
Атаман Верескун был среднего роста, широкоплеч, но не производил впечатления человека, чересчур сильного физически. В шайке были люди заметно его сильней. Однако от Алексея не укрылось оживление лихих людишек. Даже Денис, насколько казался самостоятельным и независимым, но и тот как-то притих, не стало слышно его обычных шуточек. Сосредоточенный и собранный, как перед важным делом, он терпеливо ждал, когда атаман сам обратится к нему.
Алесей сообразил, что сейчас и решится его участь. А все, что было до этого, лишь присказки.
– Эй, человек! – вдруг крикнул ему кто-то, махнув рукой. – Иди сюда!
Алеша вздохнул и поднялся с коряги, ступая медленно, словно по краю невидимой пропасти.
– Вот он, Верескун!
Алесей глянул с неприязнью на говорившего. Это был Куробат. Этот, ясно, за него и ломаного гроша не даст.
– Ты, стало быть, беглый холоп?
– Да.
– А кого убил?
– Хозяйского сына.
– Прямо сына боярина?
– Да нет… – Алексей замялся. – Эту деревеньку когда-то подарили Сыромятову, он был в опричнине у Малюты. А это, стало быть, его сын.
– Сыромятов? – Верескун прищурился. – Знал я одного такого. Давно про него не слыхал.
– Это он так говорит, атаман, – вмешался Куробат, чувствуя возросшую заинтересованность вожака шайки. – А мы как проверим?
– Не встревай! – поднял руку Верескун. – Из какой, говоришь, деревни?
– Из Кремневки.
– А хозяина как звать?
– Фадей.
– Так у него же сын Спиридон?
Это было сказано так, что любой поверил бы, что Верескун хорошо знает и Кремневку, и ее обитателей. А может, и вправду, знает? Но говорит другое, будто испытывает.
– Нет, – покачал головой Алексей, чувствуя подвох.
Какой еще Спиридон? Отродясь в Кремневке не было таких. И только сейчас он открыто глянул на атамана, пытаясь уловить его замысел. Но где там!
Тот смотрел на него, как на клопа, вылезшего из клети наружу.
Алексей понял, что ляжет в землю еще до заката. Накатило безразличие. Но он все же решил идти до конца, а там…
– Сына его Александром зовут. Вернее, звали…
– Так ты его убил?
– Он мою невесту…
– Невеста – это хорошо. Так ведь у нас нет жен. Как же ты будешь?
Все засмеялись. И было в этом веселье какое-то злое ожидание, предвкушение. Чувствовали они, что потеха близится. А зрелище смерти – самая желанная потеха.
Но Верескун не торопился и будто бы хотел помочь ему, да не знал, как.