Смотритель
Шрифт:
— Успокой свой ум, — сказал в моем ухе голос Никколо Третьего. — Не засоряй священное пространство всяким мусором. Я хочу представить тебя кое-кому…
Я увидел сходящие по лестницам темные силуэты — их было около дюжины. Каждый двигался по своей собственной лестнице.
— Кто это? — спросил я.
Никколо Третий не ответил.
Темные фигуры сошли на каменный пол, где я стоял (мраморные девушки успели к этому моменту исчезнуть), и обступили меня полукругом.
Я и сам уже понял, кто это.
Серебристый парик Антона Второго,
У всех Смотрителей на лицах были маски. Разного фасона, но одного цвета — черного.
Я ожидал, что они заговорят со мной. Но Смотрители молча шли на меня — и в какой-то момент просто слились со мной, словно я был дверью, через которую они, толпясь, куда-то проскользнули. При этом я не почувствовал ровно ничего, только потерял их из виду. Передо мной остался последний темный силуэт — по двум торчащим из груди стрелам было ясно, кто это.
— Души, умы, ментальные отпечатки, — сказал Никколо Третий, — думай о нас как хочешь. Мы были на твоем месте прежде. Мы соединимся в один ум. Он будет сопровождать тебя и приходить иногда на помощь.
— Я тоже стану такой тенью, когда умру?
— Смотрители не умирают, — ответил Никколо. — Они продолжают жить через живого Смотрителя. Вернее, они и есть живой Смотритель… Считай, что мы зрители на галерке твоего ума. Мы развлекаемся, глядя оттуда на сцену, где ты играешь. Иногда ты будешь слышать наши аплодисменты. Иногда свист. А иногда мы будем просто спать.
— Не понимаю, — сказал я.
Никколо Третий махнул рукой, явно не желая обсуждать эту тему дальше.
— Скоро с тобой начнет говорить один из Ангелов.
— Кто именно? — спросил я.
— Не знаю. Это зависит от баланса элементов в твоем знаке. Кто из четырех Ангелов станет твоим покровителем, неважно — в каждом из них присутствуют трое остальных. Все они на самом деле один и тот же Ангел, глядящий в разные стороны.
— Ангел будет приходить на мой зов? — спросил я.
— Да, — ответил Никколо. — Иногда. Для этого тебе нужно будет обратиться к его изваянию или изображению. Ты сможешь задавать ему вопросы. Но не жди, что он станет решать твои проблемы.
С этими словами он шагнул ко мне. На миг меня словно накрыло черное покрывало — и я остался один.
Я пошел по лунному залу, обходя провалы в полу. Из трещин между камнями торчали прямые стебли кустистой травы с мелкими цветками — кажется, тысячелистник. Я помнил, что его использовали для гадания, но не знал как. Просто чтобы снять напряжение, я сорвал один жесткий стебель — и задал ему невнятный вопрос о своей будущей судьбе.
Наверно, не следовало этого делать.
Я заметил человека, идущего мне навстречу.
Я решил, что он издевается — и успел ужаснуться: лишь абсолютно хладнокровный и безжалостный убийца способен был так артистично вести себя в подобной ситуации, что, конечно, лишало меня шансов на спасение.
Только увидев над его головой вторую луну, я опознал в незнакомце самого себя.
Впереди была зеркальная стена — и настолько ровная, что исчезала из виду: пол переходил в свое отражение без всякого заметного стыка. Из зеленоватой лунной полутьмы мне навстречу шел другой Алексис де Киже в черном мундире без знаков различия.
— Подойди к зеркалу, — сказал в моем ухе голос Никколо Третьего. — Сейчас мы покажемся тебе еще раз.
— Где? — спросил я.
— Смотри в зеркало.
Над моим правым плечом появилось еле заметное свечение. Я вгляделся в него — и увидел человеческую голову. Она все время менялась: парик с буклями, золотой колпак, усы… Наконец я увидел черную маску Никколо Третьего.
— Не жди наших советов, — сказал он. — Именно в твоих собственных решениях будет теперь содержаться наша мудрость. Относись с осторожностью к чужим голосам, раздающимся в твоем уме.
— Почему? — спросил я.
— Потому что враги могут подделать совет Ангела и указать тебе путь к смерти. Так было со мной…
Эти слова произнес не голос Никколо Третьего, а другой, низкий и хриплый — и я увидел в зеркале колпак Максима Полупредателя (к своему стыду, я совершенно не помнил его биографии — и не знал даже, за что его наградили таким прозвищем). Но это продолжалось лишь секунду или две, а потом над моим правым плечом опять возникла черная маска последнего Смотрителя.
— Сколько у вас лиц? — спросил я.
— Одно, — ответил незнакомый голос, высокий и визгливый. — У нас всех в действительности одно и то же лицо. Но увидеть его можно только в очень особенном зеркале.
— Ты увидишь в нем всех Смотрителей сразу, — произнес другой голос, приятный баритон, и над моим плечом блеснули очки Антона Второго.
— Где это зеркало?
— Потом… Это будет потом.
— Вы Антон Второй? — спросил я.
— Не дели нас на разные сущности. И не привыкай разговаривать с нами вслух. Иначе окружающие примут тебя за безумца.
— Хорошо, — сказал я. — Что мне следует делать теперь?
— Тебе придется иметь дело с самим собой. Здесь мы не сможем помочь. Мы будем просто наблюдать.
В этот раз я не понял, кто из Смотрителей со мной говорил. А потом свечение над моим плечом исчезло.
Я пошел вдоль зеркальной стены, стараясь глядеть себе под ноги. В лунном свете было что-то головокружительное — он казался то желтым и горячим, то безмерно древним и голубым, летящим к нам от звезд, угасших миллиарды лет назад.