Смок Беллью
Шрифт:
Смок бросил печальный взгляд на гудящую, раскаленную докрасна печку.
— А здесь нельзя?
— Нет, дело важное. Идемте во двор.
Выходя из салуна, Смок снял рукавицу, чиркнул спичкой и осветил термометр, висевший снаружи у двери. Мороз обжег ему руку, и он поспешно натянул рукавицу. В небе дугой раскинулось северное сияние. Над Доусоном стоял заунывный вой многих тысяч псов.
— Сколько? — спросил Брэк.
— Шестьдесят ниже нуля. — Кит плюнул для пробы, и плевок замерз в воздухе, не долетев до земли. — Термометр трудится вовсю. Падает и падает. Час назад было всего
— А я затем и пришел, чтобы позвать вас в дорогу! — прошептал Брэк, пугливо озираясь вокруг. — Вы знаете ручей Индианки? Он впадает в Юкон на том берегу, в тридцати милях отсюда.
— Там нет ничего! — возразил Смок. — Эту речушку исследовали уже много лет назад.
— Другие богатые реки тоже были исследованы и, однако… Слушайте! Это богатейшее место! И золото лежит неглубоко: от восьми до двадцати футов глубины — рыть недолго! Там не будет ни одного участка, который дал бы меньше полумиллиона. Это величайшая тайна. Я узнал об этом от моих ближайших друзей и тогда же сказал жене, что перед уходом непременно разыщу вас. Прощайте. Инструменты мои зарыты в песке на берегу. Я обещал друзьям не выезжать, пока не уснет весь город. Сами знаете, что все пойдет к чертям, если хоть кто-нибудь выследит, куда мы едем. Берите своего товарища — и айда! Не забудьте: ручей Индианки. Третий после Шведского ручья!
2
Войдя в хижину на окраине Доусона, Смок услышал знакомый храп.
— Спать, спать, ложись спать! — пробурчал Малыш, когда Смок взял его за плечо. — Я не в ночной смене, — забормотал он, когда Смок стал настойчивее. — Расскажи о своих заботах буфетчику.
— Натягивай штаны! — сказал Смок. — Нам нужно сделать две заявки.
Малыш уселся на постели, собираясь разразиться проклятиями, но Смок закрыл ему рот рукой.
— Тсс, тише! — прошептал Смок. — Тут дело не маленькое. Не разбуди соседей. Весь город спит.
— Знаю я твои секреты! — сказал Малыш. — Никто ничего не рассказывает, а потом все встречаются на дороге. Где же твое сокровище?
— Ручей Индианки, — продолжал шептать Смок. — Дело верное. Эти сведения у меня от Брэка. Золото лежит неглубоко, чуть не под самым мхом. Вставай! Мы поедем налегке.
Малыш закрыл глаза и снова погрузился в сон. Смок сдернул с него одеяла.
— Не хочешь — не надо. Я иду один, — сказал он.
Малыш начал одеваться.
— Собак возьмем с собой? — спросил он.
— Нет. Вряд ли там есть дорога, и мы скорее доберемся без собак.
— Тогда я задам им корму, чтобы они не подохли до нашего возвращения. Не забудь захватить березовой коры и свечу.
Малыш открыл дверь и, обожженный морозом, поспешил опустить наушники и надеть рукавицы.
Через пять минут он вернулся, потирая нос.
— Смок, право же, я против этого похода. Воздух холоднее, чем крюки в аду за тысячу лет до того, как черти развели огонь. Кроме того, сегодня пятница и тринадцатое. Верно тебе говорю, не будет нам удачи.
Захватив небольшие походные сумки, они закрыли за собой дверь и стали спускаться с холма. Северное сияние погасло, и им пришлось идти в темноте, при неверном свете мигающих звезд. На повороте
— Неужели ты не можешь помолчать? — сердитым шепотом проговорил Смок.
— Оставь календарь в покое! Ты разбудишь весь город.
— Хо! Видишь свет в этом окне? И там, повыше! Слышишь, как хлопнула дверь? Разумеется, Доусон спит! Огни? Это безутешные родственники плачут над своими покойниками. Нет, нет, никто не собирается в поход.
Когда они сошли с горы и были уже почти в самом городе, огни мелькали во всех окнах, всюду хлопали двери и раздавался скрип многих мокасин по утоптанному снегу.
Малыш снова нарушил молчание.
— Черт возьми, сколько тут похорон разом!
На тропинке стоял человек и повторял громким встревоженным голосом:
— Ох, Чарли! Шевелись! Скорее!
— Заметил тюк у него за спиной? Наверное, кладбище не близко, если факельщикам приходится брать с собой одеяла.
Когда Смок и Малыш вышли на главную улицу города, за ними уже шли вереницей человек сто, и пока они при обманчивом свете звезд с трудом разыскивали узенькую тропинку, ведущую к реке, сзади собиралось все больше и больше народа. Малыш поскользнулся и с высоты тридцати футов скатился в мягкий снег. Смок покатился туда же и упал на Малыша, который барахтался в снегу, пытаясь встать на ноги.
— Я нашел первый! — пробурчал Малыш, снимая рукавицы и вытряхивая из них снег.
Через минуту им пришлось бежать от лавины тел, сыпавшихся на них сверху. Во время ледостава здесь образовался затор, и нагроможденные друг на дружку льдины были теперь коварно прикрыты снегом. Смок, уставший падать и ушибаться, вытащил свечу и зажег ее. Люди, шедшие сзади, приветствовали неожиданный свет шумными возгласами одобрения. В морозном безветренном воздухе свеча горела ярко, и Смок пошел быстрее.
— Все они спешат за золотом, — сказал Малыш. — Или, может, это просто лунатики?
— Во всяком случае, мы во главе процессии! — сказал Смок.
— Неизвестно! Видишь огни? Что же это, по-твоему, светлячки? Погляди. Уверяю тебя, впереди нас целая вереница таких процессий.
Весь путь по торосам до западного берега Юкона был усеян огоньками, а позади, на высоком берегу, с которого они только что спустились, огней было еще больше.
— Нет, Смок, это не поход за золотом, это исход евреев из Египта. Впереди, должно быть, не меньше тысячи человек и сзади не меньше десяти тысяч. Слушайся старших, Смок, я пропишу тебе правильное лекарство. Чует мое сердце — ничего хорошего из этого не выйдет. Идем домой и ляжем!
— Побереги легкие, если не хочешь отстать, — оборвал его Смок.
— Ноги у меня, правда, короткие, но они сгибаются сами собою, и потому мускулы мои не знают усталости. Бьюсь об заклад, что я перегоню любого из здешних скороходов…
Смок знал, что Малыш не хвастает. Он давно убедился в том, что его друг великолепный ходок.
— Я нарочно иду медленно, чтобы ты, бедненький, не отставал от меня, — поддразнивал Смок.
— Вот потому-то я наступаю тебе на пятки. Если не можешь идти быстрее — пусти меня вперед.