Смок Беллью
Шрифт:
— Давно я не курил, — негромко, спокойно сказал он наконец. — Очень, очень давно.
— И не ел, как видно, вон до чего отощал, — ворчливо прибавил Малыш.
Смок кивнул и показал на белые перья куропаток, раскиданные вокруг.
— Зато недавно поел, — ответил он. — Вот от чашки кофе я бы не
— И от бобов? — подсказал Малыш.
— Ну, бобы — это пища богов! Оказывается, я опять изрядно проголодался.
Один стряпал, другой ел — и между делом они коротко рассказали друг другу, что с каждым произошло с тех пор, как они расстались.
— Клондайк вскрылся, — сказал в заключение Малыш, — надо было дождаться, пока пройдет лед. Собрал я шестерых ребят — молодец к молодцу, ты их всех знаешь, — снарядили мы две лодки. Двинулись полным ходом, где шестами отпихивались, где бечевой тянули, где волоком волокли. Но на водопадах пришлось бы застрять на целую неделю. Тут я оставил ребят перетаскивать лодки через скалы. Чуяло мое сердце, что надо поторапливаться. Прихватил побольше еды и пошел. Я так и знал, что отыщу тебя где-нибудь тут еле живого.
Смок кивнул и крепко стиснул Малыша.
— Что ж, пойдем, — сказал он.
— Ну нет, дудки! — возмутился Малыш. — Мы с места не двинемся по крайней мере дня два. Тебе надо отдохнуть и подкормиться.
Смок покачал головой.
— Да ты посмотри на себя, — уговаривал Малыш.
Зрелище было неутешительное. Смок оброс бородой, но видно было, что лицо у него жестоко обморожено — черно-багровое и все в струпьях. Щеки провалились, и даже сквозь бороду и усы, кажется, можно было пересчитать все зубы под натянувшейся кожей. Так же туго она обтягивала
— Давай укладывай вещи, — сказал Смок. — Мне надо идти.
— Ты же слаб, как младенец. Ты не можешь и шагу ступить. И что за спешка?
— Малыш, я иду за тем, что всего дороже на Клондайке, и я не могу ждать. Вот и все. Давай укладывайся. Дороже этого нет ничего в целом мире. Перед этим ничто золотые озера и золотые горы, и жизнь, полная приключений, это даже лучше, чем быть настоящим мужчиной и питаться медвежатиной.
У Малыша глаза на лоб полезли от изумления.
— Боже милостивый, — сказал он хрипло. — Да ты что? Совсем спятил?
— Вовсе нет. Наверно, человеку не мешает хорошенько поголодать, и тогда у него раскроются глаза. Во всяком случае, я научился видеть. Я увидел такое… Прежде мне и не снилось, что это возможно. Теперь я знаю, что такое женщина.
Малыш уже открыл рот, губы его насмешливо вздрагивали, глаза смеялись, но Смок не дал ему сострить.
— Не надо, — сказал он мягко. — Ты не знаешь, а я знаю.
И Малыш удержался от шутки.
— Ха, — сказал он, — мне и гадать не надо, и так ясно, кто она. Все кинулись осушать Нежданное озеро, а Джой Гастелл и с места не тронулась. Она сидит в Доусоне и ждет, когда я вернусь и привезу тебя. А если не привезу, она поклялась продать все, что у нее есть, и нанять целую армию охотников, и отправиться в Оленью страну, и вышибить дух из старика Снасса и всей его орды… Но постой, куда же ты, дай я хоть уложусь, пойдем вместе!