Смешные деньги
Шрифт:
Судя по карте, интересующее нас место находилось всего в каких-нибудь десяти минутах ходьбы! Но я была вынуждена признать, что никогда не слышала о таком переулке.
— Я, честно говоря, тоже, — немного смущенно сказал Тихон Фомич. — До сегодняшнего дня. Хотя мне не простительно! Обязательно в ближайшее время выберусь в этот легендарный переулок! Кстати, и судьбу Тараканова будет интересно проследить… Однако позвольте узнать — в полной ли мере я удовлетворил вашу любознательность?
Мисс Фридлендер сидела, не шевелясь, на стуле и, как загипнотизированная, пялилась на карту
— Линда! — окликнула я ее. — Вам плохо?
Американка будто очнулась и испуганно посмотрела на нас.
— А? Что? Нет, со мной все о\'кей, — сказала она. — Большое спасибо вам, мистер… э-э… Тихон Фомич. Значит, эта улица существует?
— Полагаю, что так! — жизнерадостно произнес старичок. — Слава богу, район тихий, всеми забытый… Насколько я знаю, там не велось никакого строительства и никто не затевал никаких грандиозных проектов… Наверное, все там сохранилось в первозданном виде, не исключая тараканов, хе-хе…
Мисс Фридлендер, наморщив лоб, посмотрела на него без улыбки.
— Вы это серьезно? — спросила она.
Для женщины, в жилах которой пятьдесят процентов русской крови, в ней было удручающе мало чувства юмора. Я вздохнула:
— Ну мы, пожалуй, пойдем.
Тихон Фомич доброжелательно улыбнулся. Моя клиентка тоже улыбнулась и протянула старику доллар. Он с любопытством взял в руки бумажку и задумчиво посмотрел на сытое лицо Вашингтона.
— Хорошая прибавка к пенсии, — с добродушной иронией проговорил он.
— У вас большая пенсия? — деловито осведомилась моя клиентка.
— Да на полсотни таких портретов наберется, — ответил Тихон Фомич.
— Не поняла, простите, — сказала американка, озабоченно улыбаясь.
— Я говорю, долларов пятьдесят в месяц будет, — сказал старик.
— Пятьдесят в месяц? — ужаснулась мисс Фридлендер. — Вы с ума сошли!
— Если исходить из таких критериев, — весело заметил Тихон Фомич, — мы тут через одного сумасшедшие!
Мисс Фридлендер беспомощно посмотрела на меня и потом, густо покраснев, сунула старику в карман всю оставшуюся пачку долларов.
— Э-э, нет! — сказал он с досадой, пытаясь вернуть пачку обратно. — Это вы, кажется, сошли с ума, уважаемая. Заберите немедленно свои деньги!
Но мисс Фридлендер, ожесточенно замотав головой, схватила в охапку свою сумку и бросилась к выходу. Тихон Фомич сделал попытку ее догнать, но я перехватила его по дороге.
— Не стоит, Тихон Фомич, — мягко сказала я. — Смотрите на вещи просто. Вы заработали эти деньги — и точка.
— Это подачка! — сердито сказал краевед.
Я отрицательно покачала головой:
— Вот уж нет! Насколько я знаю мисс Фридлендер, она никому не раздает деньги просто так.
— Это все равно подачка! — настаивал старик.
— А как же тогда назвать вашу пенсию? — спросила я и, оставив Тихона Фомича в замешательстве, побежала догонять свою клиентку.
Она уже стояла на улице — маленькая, решительная, в огромной шляпе. Завидев меня, она уже издали закричала:
— Вы запомнили координаты, Евгения? Мы должны сейчас же, сию минуту ехать на бабушкину улицу! Я просто сгораю от нетерпения!
Глава 6
По-настоящему
Правда, сентиментальная часть программы была выполнена неукоснительно. Увидев дом, в котором на заре двадцатого века проживали ее дед и бабка, мисс Фридлендер прослезилась, а потом благоговейно провела ладошкой по плохо выкрашенным кирпичам. На пальцах у нее остались следы побелки и кирпичная бурая пыль.
Дом почти не изменился и выглядел точь-в-точь как на фотографии, разве что стал каким-то замурзанным. Основные изменения коснулись окружающего пейзажа. Исчезла булыжная мостовая — ее заменил асфальт. На тротуаре шумели высокие тенистые деревья — тогда как в начале прошлого века в городе почти не было зеленых насаждений и улицы казались пустыми и пыльными. Были сняты с петель чугунные ворота, закрывавшие вход во двор, и унесены куда-то вихрем времени.
В дом мы заходить не стали, а вот двор посетили. Двор как двор, с массой покосившихся деревянных построек внутри — как жилых, так и просто сараев. Старое разлапистое дерево с веревочными качелями, подвешенными к толстому суку. Сохнущее на натянутой проволоке белье. Замшелая задняя стена еще одного каменного дома. Тихий замкнутый мирок, показавшийся моей клиентке полной экзотикой. Она слишком переволновалась и решила отложить экскурсию по дому до вечера. Ее страшно удивило, что на втором этаже, где некогда проживали ее родственники, теперь находится пять отдельных квартир, о чем свидетельствовали почтовые ящики с номерами, прибитые на дверях. Этот простой факт никак не укладывался у нее в голове.
— Где же они там помещаются? — удивленно повторяла она.
Однако, отказавшись от посещения дома, мисс Фридлендер уходила оттуда с большой неохотой. Она беспрестанно оглядывалась, словно опасаясь, что дом в любую минуту может исчезнуть. Даже сев в машину, она не выпускала дом из виду, пока мы не свернули за угол.
Приехав в гостиницу, мисс Фридлендер не стала обедать и заперлась у себя в номере, попросив меня заехать за ней, как только стемнеет. Теперь она была на редкость немногословна, и в глазах ее появился какой-то странный блеск. Я бы сказала, что она стала похожа на золотоискателя, набредшего на богатую жилу. Все это выглядело весьма странно.
Поэтому, расставшись со своей клиенткой, я не спешила покидать гостиницу. Я спустилась в бар, надеясь отыскать там своего нового знакомца.
Мне повезло. Стас был там — он сидел за дальним столиком один в почти пустом зале и пил дорогое пиво, глядя в окно на густо-синие волжские воды, величаво устремлявшиеся мимо нашего города в южные дали. Стас казался одиноким и несчастным, и я едва удержалась, чтобы по-матерински не погладить его по голове. Вместо этого я сказала:
— Привет! — и уселась напротив него за столик.