Смешная девчонка
Шрифт:
– Вроде быпродолжается, но ничего нового уже давно не сообщали, - смахнув слёзы, ответила Летта и начала последовательно, один за другим, отвечать на мои предыдущие вопросы.
Слушая её, я начал лучше представлять себе картину событий.
Олега можно назвать скромником, он всегда тушевался в общении с противоположным полом, особенно, когда мы с ним ходили куда-то вместе. Считал, что проигрывает на моём фоне. Может, чисто внешне так оно и было, однако у него имелось немало достоинств, которые перевешивали очки, невысокий рост и отсутствие кубиков на прессе. У моего друга хорошо работала голова, он быстро учился новому, в университете
Но, увы, это не помогало – Олежка всё ещё чувствовал неуверенность в себе, и его личная жизнь совершенно не клеилась. А тут, по словам Летты, он познакомился со своей ровесницей на специализированном сайте и, пользуясь свободой, которую давало виртуальное общение, начал переписываться, даже флиртовать и строить планы на будущее. А в итоге влюбился. Да так сильно, что, больше не откладывая первую встречу в долгий ящик, собрался и поехал к ней в город, расположенный в соседней области. К тому времени у Олега уже появилась своя машина, так что в качестве транспорта он выбрал её, заодно хотел этим показать, что является завидным женихом с личной иномаркой.
Рано утром, попрощавшись с сестрой и родителями и выслушав их напутствия, старший брат Летты выехал из города. Он обещал позвонить им, но шло время, а телефоны молчали. Когда же родственники сами набрали его номер, тот не отвечал.
Глава 3.2
Глава 3.2
Рассказывать обо всём кому-то, кому была небезразлична судьба моего брата, оказалось куда легче, чем тем, кого это интересовало исключительно по работе или просто из чистого любопытства. Нику было действительно не плевать на то, что случилось с Олежкой на самом деле! Он пообещал, что будет искать его, разберётся, и это давало надежду.
Мы найдём его. Всё наладится. Мама и папа снова начнут улыбаться, и наша жизнь станет прежней.
– Почему вы поссорились? – спросила я.
– А Олег не рассказывал? – ответил Ник.
– Нет... Ты ведь знаешь... Он не особо-то со мной откровенничал.
– Твой брат был против того, чтобы я шёл в профессиональный бокс. И оказался прав. Ничего хорошего меня там не ждало.
Я вздрогнула. Мне не хотелось первой заговаривать о той истории, которая произошла с Никитой Касьяновым. Возможно, он даже думал, будто я не в курсе. Ник ведь не знал, что я жадно следила за его жизнью, читала все новости о нём, даже научилась разбираться в боксёрских терминах, несмотря на то что этот жестокий вид спорта мне никогда не нравился. Я любила смотреть фигурное катание под красивую музыку, а вовсе не турниры, где люди наносили друг другу удары.
А ещё у меня была надежда, что Ник вернётся в родной город.Хотьненадолго. Я даже ходила в спортивную школу, которую он посещал раньше, интересовалась, не собираются ли они устроить встречу с местной знаменитостью. Там сказали, что идея хорошая, подумают и всё организуют. А затем произошлоэто.
То, что положило конец боксёрской карьере Ника.
– Такое с любым может случиться, - сказала я, чем выдала свою осведомлённость.
– О, так ты в курсе? – Ник бросил на меня внимательный взгляд, и я снова потерялась в морской синеве его глаз. – Не знал, что тебя интересует бокс.
– Ты многого обо мне не знаешь, - ответила я, кусая губы. – Когда мы виделись в прошлый раз, я ещё даже школу не окончила. Если ты помнишь.
– Помню, - уголки его губ дрогнули в слабом подобии улыбки. – Расскажешь о себе? Ты учишься?
–
– Тяжело, наверное?
– Тяжело, но нужно поддерживать родителей. Когда Олег исчез, мама впала в депрессию, настоящую... А я устроилась на работу.
Я прикрыла глаза, не желая вспоминать те дни. Долгие, тягостные, наполненные страхом и неизвестностью. Я, мама, отец поочерёдно обзванивали больницы и морги, настаивали на том, чтобы полиция пораньше открыла дело и занялась им. А нам отвечали, что мы занимаемся глупостями, торопя их с этим. Дескать, Олежка молодой парень, мог и загулять,бывает, и не с чего поднимать панику.
– Да ты действительно совсем большая, - проговорил Ник. – Что, и парень уже есть? Или... был?
Я дёрнулась, точно коснувшись жгучей крапивы. Зачем он это спрашивает? Неужели... ему действительно интересно?
Или причина в этой ночи? Ник был пьян вечером, когда пришёл в квартиру, а я... Я просто не смогла бы его оттолкнуть.
– Нет, - произнесла твёрдо.
– Нет или не было?
– Нет и не было. Никого. Кроме тебя.
– Так вчера...
– Да, - отвела взгляд, чувствуя, что краснею. – Вчера. Ты стал моим первым...
– Летта...
Он был растерян, это очевидно. Не ожидал такого. Должно быть, в его мире с девственностью прощались значительно раньше, а мой возраст по столичным меркам в этом плане мог считаться едва ли не преклонным.
– Мне жаль... Летта, я... Я сделал... тебебольно?
– Нет.
Да. Но не в том смысле,который имелся в виду. В другом.
Вот только этого я ему никогда не скажу.
– Забей, - проговорила, стараясь, чтобы голос звучал достаточно пренебрежительно и беззаботно. – Было и было. Это не то, о чём тебе нужно сейчас думать.
Но, увы, сыграть роль мне не удалось. Безразличия не хватило. И Ник безошибочно почувствовал фальшь.
– Почему ты не сказала? Не оттолкнула меня? Почему осталась?
– Да потому что мне уже давно пора было... – я осеклась, когда почувствовала его взгляд. Проникающий в самую душу. Высвечивающий её до донышка со всеми моими потаёнными в глубине секретами.
– Я не верю тебе, Летта. Ты не такая. Ты не могла просто воспользоваться мною для того, чтобы...
– Откуда тебе знать, такая я или не такая?! – вспыхнула я. – Да ты меня и всерьёз-то никогда не воспринимал! Скажешь, не так? А я тоже живая! Все эти полгода после того, как Олежка пропал, я и не жила вовсе! Существовала! Как тень, как зомби! Но вчера... Вчера я впервые за долгое время почувствовала себя живой, и не смей, слышишь, не смей своими извинениями и сожалениями это у меня отбирать!
Глава 3.3
Глава 3.3
В словах Летты, в её взгляде было столько всего, что я – взрослый мужик, многое в жизни повидавший – не на шутку растерялся. За тем, что она мне сказала – и чего не сказала! – чувствовалась боль, которая сейчас выплёскивалась через край. Боль не физическая, к которой я как боксёр был привычен, а другая, та, которую обычно прячут за улыбкой, кажущимся беззаботным смехом, высоко поднятой головой.
Меньше всего я ожидал когда-нибудь обнаружить всё это в ней. В смешной девчонке из прошлого. В той, воспоминания о которой дышали летом – как и её имя. Тёплым дождём, закатами, плеском речной воды, луговыми травами и цветами... Странно, но прежде я и не задумывался о том, что всё это было связано для меня в первую очередь именно с ней, а не с её братом, родителями или теми, с кем мы с Олегом обычно проводили время, когда бывали у них на даче.