Смертный грех
Шрифт:
И хотя идти было, как думала Сесилия, не так уж и далеко, ей казалось, что опасность рядом и, она боялась. Почти уже миновав толпу и оставшись незамеченной, она с облегчением вздохнула, как вдруг услышала позади себя слащавый голос и замерла на месте:
— Нет, вы только посмотрите! — уловила Сесилия и почувствовала, как кто-то схватил ее багаж. Быстро обернувшись, она увидела беззубый, ухмыляющийся рот, наглое мужское лицо и поняла, что ей вряд ли стоит разыгрывать из себя знатную, самоуверенную, благородную даму.
Двое мужчин побежали за ней.
— Свою добродетель пусть эта фрекен оставит при себе, хватит с нас и сундука, — крикнул один из них, выхватывая из ее рук багаж.
Сесилия среагировала в худших традициях Людей Льда. Воздержавшись от того, чтобы сказать, что уже слишком поздно говорить о ее добродетели, она изо всех сил, доставшихся ей по наследству, ударила сундуком по голове налетчика. И поскольку деревянный сундук был весьма тяжел, тот свалился, оглушенный.
Но в это время подбежал второй — и она снова бросилась бежать, едва не выскакивая из собственной юбки.
И в тот самый момент, когда она достигла открытого пространства площади, разбойники снова настигли ее. Она успела заметить только солдат, проехавших верхом в пламени костра, как один из преследователей зажал ей рукой рот, пытаясь оттащить ее назад, в темноту, а другой в это время полез в сундучок, который она держала в руках.
Она пыталась вывернуться и позвать на помощь, но ей удалось выдавить лишь слабый крик, пока рука снова крепко не зажала ей рот. Один из всадников услышал и сразу понял, в чем дело, — и тут же несколько человек поскакали ей на выручку. Налетчики бросили ее и быстро исчезли во тьме.
— Все в порядке, фрекен, — сказал офицер с красиво подстриженной бородой.
— Да, спасибо! Тысяча благодарностей вам всем, — задыхаясь, произнесла она, с трудом держась на ногах.
Один из всадников подъехал поближе.
— Да ведь это же Сесилия! — произнес он знакомым голосом. — Дитя мое!
Она взглянула на него. В мерцающем свете костра она узнала высокую фигуру Паладина — и была несказанно этому рада. В эту минуту она совершенно забыла о его тайне, перед ней был просто любимый друг — такой статный и огромный верхом на лошади, в сверкающей кольчуге и черном плаще, в красивой, украшенной перьями шляпе и высоких ботфортах.
— Александр! — произнесла она, улыбаясь.
Он наклонился к ней, пожал ее протянутые руки.
— Ты вернулась из Норвегии?
— Да. Корабль задержался, и никто меня не встречал.
Он пробормотал что-то о бессердечности людей.
— Я ничего не знал, — сказал он. — И к тому же у нас военные сборы…
Повернувшись к одному из своих товарищей, Александр сказал, что будет сопровождать в замок фрёкен Мейден. Потом слез с коня и передал ближайшему солдату поводья.
— Так приятно снова видеть
— О, это было так прекрасно, опять побыть дома, Александр!
И она принялась живо описывать жизнь в Гростенехольме.
Александр Паладин положил руку ей на плечо.
— Так приятно видеть тебя, когда ты такая радостная, мой маленький друг.
И только теперь она вспомнила о случившемся. Его обескураживающая мужественность была не для нее. Она инстинктивно отстранилась от него, но он тут же приблизился к ней. Они молча прошли мимо стражи в главное здание замка.
Подходя к двери ее комнаты, он остановился и негромко произнес:
— Я вижу, что ты знаешь.
Сесилия кивнула. В мерцании светильников, висящих вдоль стен, его темные глаза казались бесконечно грустными.
— Кто рассказал тебе об этом?
— Мой двоюродный брат Тарье. Я говорила тебе о нем, он такой способный в медицине.
— Понятно. И… как ты восприняла это?
Ей было очень трудно говорить об этом. Ей так хотелось вбежать в свою комнату и запереть дверь, но он не заслуживал такого обращения.
— Сначала я не поняла. Я имею в виду твою… ситуацию. Я никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Я ничего не понимала. Ничего. Потом я… возмутилась…
Она замолчала.
— И что? — тихо и настойчиво спросил он.
— И была очень недовольна, — прошептала она. Александр долго стоял, не говоря ни слова. Сесилия смотрела в пол. Сердце ее стучало.
— Но сейчас, когда мы встретились там, — тихо продолжал он, — ты ведь обрадовалась! Тебе было приятно видеть меня?
— Да. Просто я забыла…
— А теперь?
— А ты как думаешь?
— Я бы очень хотел сохранить нашу дружбу, Сесилия.
Могла бы она принять такую дружбу? Была ли она достаточно сильной, чтобы скрыть свой протест? И разве не почувствует он себя униженным, заметив ее презрение, ее молчаливый укор?
И тут она вспомнила о своей истории с господином Мартиниусом, и ей стало стыдно. На что она могла рассчитывать?
— Мы с тобой друзья, Александр, — уклончиво произнесла она. — Ты это знаешь!
— Спасибо, Сесилия.
Неуверенно улыбнувшись, она взялась за дверную ручку. Сразу же поняв намек, он поцеловал ей руку и пожелал спокойной ночи.
— Когда ты уедешь из города? — поинтересовался он.
— В Далумский монастырь?
— Нет, дети короля теперь во Фредриксборге. Навещают родных.
— Разве они там? Я не знала. Я хотела справиться утром.
— Узнай. Мне тоже это интересно. Спокойной ночи, мой друг.
Сесилия провожала глазами его высокую статную фигуру, пока он шел по коридору. Он напоминал ей рыцаря Грааля — ведь рыцарей Грааля тоже звали паладинами, так что он по праву носил это имя.