Смертные машины
Шрифт:
— Ты убиваешь людей! Ты утопила Марсель…
— Если б не утопила, он бы атаковал Сто Островов, убил и обратил в рабство в сотни раз больше людей, чем погибло от взрыва моей маленькой бомбы.
— И ты задушила… эту… как ее там…
— Султаншу Палау-Пинанга? — улыбка вернулась. — Я ее не душила! Как ты мог в такое поверить? Я просто сломала ей шею. Она позволяла водоплавающим мегаполисам заправляться топливом на ее острове, вот и пришлось от нее отделаться.
Том не понимал, чему тут можно улыбаться. Вспомнил людей Рейленда, лежащих у стенки на причале для воздушных кораблей на Стейнзе, когда мисс Фанг сказала, что они
— Я, возможно, не лучше Валентина, — продолжала она, — но разница между нами есть. Валентин пытался тебя убить, тогда как я пытаюсь сохранить тебе жизнь. Так ты полетишь со мной?
— Куда? — подозрительно спросил Том.
— В Шан Гуо, — ответила она. — Я готова спорить, что между солнцем, вспыхнувшим прошлой ночью, и артефактом олд-тека, который Валентин забрал у матери Эстер, есть связь. И я узнала, что Лондон направляется к Щит-Стене.
Том удивился. Неужели лорд-мэр действительно нашел способ прорваться через укрепленную границу Лиги? Если так, это лучшая новость за многие годы! Что же касается Шан Гуо, змеиного гнезда Лиги противников движения, то добропорядочный лондонец если и стремился попасть туда, то лишь в страшном сне.
— Я не намерен помогать тебе в борьбе с Лондоном, — ответил он. — Там мой дом.
— Разумеется, — ответила она. — Но ты не думаешь, что людям, живущим за Стеной, надо дать шанс уйти, если она подвергнется атаке? Я хочу предупредить их о грозящей опасности, и мне нужна Эстер, чтобы она рассказала свою часть этой истории. А Эстер согласна лететь только с тобой.
Том рассмеялся, но боль быстро оборвала смех.
— Я так не думаю! Эстер ненавидит меня!
— Чепуха, — отмахнулась мисс Фанг. — Ты ей очень нравишься. Она всю ночь рассказывала мне, какой ты добрый и смелый. Ведь это ты, а не кто-то другой, убил человека-машину.
— Правда? — Том покраснел, но при этом раздулся от гордости. Решил, что никогда ему не привыкнуть к переменчивости настроения Эстер. Тем не менее в этом огромном, зачастую непонятном мире не было у него более близкого друга, и он помнил, как она уговаривала Шрайка сохранить ему жизнь. И куда бы она ни пошла, ему не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Даже к дикарям Лиги, даже в Шан Гуо. — Хорошо, — кивнул он. — Я полечу с вами.
Глава 25. ИСТОРИКИ
В Лондоне идет дождь, нудный, затяжной дождь, выливающийся из низких облаков. Дождь смывает снег и превращает землю в колеях в желтую жижу, но он не способен погасить пожары на Панзерштадт-Байруте, который по-прежнему пылает на северо-западе, как погребальный костер Титана.
Магнус Кроум стоит на продуваемой ветром крыше Инженериума и наблюдает за поднимающимся дымом. Подмастерье держит над ним зонтик, позади застыли шесть высоких, неподвижных фигур в таких же резиновых плащах, как у членов Гильдии Инженеров, только черных. Террористов, прорвавшихся прошлой ночью в Инженери-ум, до сих пор не поймали, а потому меры безопасности усилены. Теперь лорд-мэра всюду сопровождает новая охрана: первая группа Сталкеров, созданных доктором Твикс.
Воздушный корабль-разведчик Гильдии заходит на посадку, опускается на крышу. Доктор Вамб-рейс, глава службы безопасности, сбегает по трапу, спешит к лорд-мэру, полы его плаща нещадно треплет ветер.
— Ну, доктор? — Голос Кроума переполнен любопытством. — Что ты видел? Вы
Вамбрейс качает головой.
— Там все горит. Но мы облетели конебейшн на малой высоте и сфотографировали. Верхние палубы расплавились и рухнули на нижние. Похоже, что котлы и запасы топлива взорвались при первом касании нашего энергетического луча.
Кроум кивает.
— Кто-нибудь выжил?
— Какие-то признаки жизни между палуб мы заметили, но в остальном… — За черными очками глаза шефа службы безопасности стекленеют. Он и его люди находятся в неустанном поиске новых и все более изощренных способов убийства, но он до сих пор не может прийти в себя от восторга, который испытал, увидев на улицах и площадях Панзерштадт-Байрута обугленные скелеты, многие из которых не лежали — стояли: взгляд МЕДУЗЫ действительно превращал людей в статуи [7] .
7
Медуза — мифологическое существо, от взгляда которого люди превращались в камень.
— Ты собираешься вернуться и переработать остатки конебейшна, лорд-мэр? — спрашивает Вамбрейс после короткой паузы. — Пожары через день-другой потухнут.
— Ни в коем случае, — отрезает Кроум. — Мы должны как можно быстрее добраться до Щит-Стены.
— Людям это не понравится, — предупреждает Вамбрейс. — Они одержали победу и теперь хотят воспользоваться ее плодами. Металл и запасные части, которые можно взять…
— Я привел сюда Лондон не ради металла и запасных частей, — прерывает его Кроум. Он стоит у ограждения, идущего по периметру крыши, и смотрит на восток. На горизонте уже видны вершины высоких гор. Торчат, словно неровные зубы. — Мы не можем сбавить ход. Еще несколько дней, и мы будем у Щит-Стены. Я объявил выходной, устрою прием в Холле Гильдий в связи с этим великим событием. Подумай только, Вамбрейс! Новые Охотничьи земли!
— Но Лиге известно о нашем приближении, — предупреждает Вамбрейс. — Они попытаются нас остановить.
Глаза Кроума, яркие и холодные, устремлены в будущее.
— Валентин получил необходимые инструкции. С Лигой он разберется.
Утром, когда Лондон продолжал двигаться на восток, а дым горящего Панзерштадт-Байрута застилал небо уже на самом горизонте, Кэтрин шла к лифтовой станции через парк, засыпанный мусором после вечерних праздничных гуляний. Ветер катил по плитам палубы мокрые от дождя китайские фонарики, мужчины в красных комбинезонах Департамента переработки отходов собирали в контейнеры брошенные картонные шляпы и плакаты с надписями: «Мы любим Магнуса Кроума» и «Да здравствует Лондон!». Собака бросился в погоню за бумажной гирляндой, но Кэтрин резко осадила его, крикнув: «К ноге!» Для игр времени не было.
По крайней мере, в Музее плакаты и гирлянды не развесили. В отличие от остального Лондона, Гильдия Историков никогда не спешила восторгаться новыми достижениями Инженеров, и МЕДУЗА не стала исключением. В пыльных тенях выставочных галерей царила траурная тишина, приличествующая гибели огромного города. Лишь с улиц долетали приглушенные звуки, словно толстые занавеси времени отсекли стенды от жизненных реалий. Тишина помогла Кэтрин собраться с мыслями, и, подходя к кабинету Чадли Помроя, она уже четко знала, что должна сказать.