Смерти нет
Шрифт:
— Здесь! — так же бодро гаркнул Гвоздь.
— Ужином обеспечишь?
— Не вопрос. Только посуды маловато.
— Разберемся. Девчонки, как насчет жратвы?..
— Сделаем, — уверенно сказала Катя. — Часок потерпите?
Даня сощурил один глаз. Жрать чертовски хотелось. Однако неожиданно встрял Бабай:
— Ну какой разговор! Подождем, конечно. Муха! Ну-ка, ты расскажи, как это у тебя вышло...
Муха смутился, шмыгнул носом.
— Да по глупости... — Но Гвоздь перебил его:
— Эй, пошли ко мне, там потолкуем.
Так называл он гоблинскую башку.
Сказать, что сей предмет был увесист — ничего не сказать. Гвоздь извлек из своих запасников две длинные жердины, ужасную голову взгромоздили на них, и четверо: Кишка, О-о, Гром и Гондурас — с усилием потащили поклажу наверх.
— Слушай, — сказал перед тем Гондурасу Гвоздь, — а ты и эту хреновину не спалишь случайно?..
Но ничего не случилось. Почему?
— Не знаю, — Гондурас пожал плечами. — Может, настрой не тот.
— Вполне возможно, — подтвердил Даня. — Ну, тащите.
Все потянулись наверх. Даня тормознул Немо:
— Погоди-ка.
Гвоздь оглянулся на ходу:
— Вы чего?..
— Мы ненадолго, — Даня улыбнулся. Гвоздь не стал обижаться: военное дело — штука серьезная, тонкостей много.
— Ну, догоните, — только и сказал он.
— Догоним, — сказал Даня.
Он ценил диалоги с Немо, особенно если это касалось каких-либо тактических вопросов. В таких беседах они понимали друг друга с полуслова, и если Немо говорил то же, что Даня думал, — значит, можно было считать это истиной.
— Я вот что, — начал Даня. — Когда мы ворвались туда, то генератор сработал...
Немо кивнул.
— Да. Нашли мы их два. Вот. — Даня показал оба. Немо вновь кивнул. — Один у главаря; ну, это ясно. А другой — рядом с одним парнем. Кто он — не знаю. Но похоже, что тварей этих завалил он. Согласен?
— Пожалуй, — чуть поосторожничал Немо.
— А ты не увидел?
Человек-киборг медленно покачал головой:
— Нет. Комнаты, Муху, гадов этих — это все ясно, как на картине. Но вот как бы и есть картинка. А события, что делалось там... нет, это нет.
— Ясно. Но предполагать можем, ведь так? Имеем основания.
— Имеем.
— Вот и предположим. Если случилось именно так, то почему? Причины?
С большим интересом Даня уставился в бесстрастное лицо Немо, конечно же, не потому, что ждал движения чувств. Просто ждал ответа.
Ждать пришлось недолго. Немо помолчал и сказал:
— Я вижу две.
— Ну-ка...
— Или они перегрузились там, или же кто-то был там засланный. Скорее всего от Подземных. И мы его по ошибке завалили.
Даня испытал даже некоторое разочарование: он ожидал, что Немо хоть что-то новое для него, для Дани, скажет... Ан нет. Синхронное мышление, черт возьми.
— Я думаю, что скорее всего первое, — сказал Немо.
— Почему?
— Слишком
— Успел? — Даня подумал. — Да кто ж его знает... А в общем, ты прав. Случайность, правда, всего одна, но крепкая. На самом деле, маловероятно... Хотя, думаю, мы это узнаем.
— Как?
— Очень просто. Если мы точно завалили их человека, эти подземные ребята к нам прибегут. Что-то я очень сильно это подозреваю.
— Михей, — утвердительно молвил Немо.
— Он самый, — Даня улыбнулся. — Ладно, подождем. А пока пойдем-ка, послушаем Мухины мемуары.
Муха меж тем говорил без умолку. Дар слова прорвался в нем в одночасье. И не удивительно! От стресса и не то может быть.
Он изображал все в лицах. Хмурился, кривился, резко взмахивал руками. Артист! Слушали его, разинув рты. Один лишь Гвоздь, почти как Юлий Цезарь, делал два дела сразу: и слушал, и уже возился возле гоблиновой башки, подтаскивая к ней какие-то свои электронные причуды.
Это, понятно, было мужское дело. Девчонки хлопотали с ужином.
Не заметили даже, как вошли Немо с Даней. Немо бесшумно прошел вперед, к Гвоздю, Даня остановился у входа, стал слушать.
Совершенно ясно было, что Муха не врет. Он просто не умел этого, по юности и наивности. Даня смотрел на него, чуть прищурясь: так, наверное, мог смотреть гусарский полковник на юного корнета... Муха всегда ему нравился, несмотря на вопиющую неопытность, и Даня сразу же поверил тому, что юнец не сдался тварям, не сломался перед ними.
Но не только смотрел и слушал Даня. Он еще и думал. Улыбался, кивал в такт Мухиным словам. А сам думал. И надумал, конечно.
Только прежде надо было решить один деликатный вопрос. Даня был дипломатом.
Когда Федор закончил, все загалдели, повскакивали, замахали руками, бурно комментируя этот рассказ. Тут же вспомнили бой в подсобке. Чувства захватили всех.
Кроме Сергея. Даня это хорошо заметил, потому что присматривался как раз к нему. Разумеется, Сергей радовался, быстро говорил, смеялся со всеми вместе — но ясно, что он тоже загружен какой-то думой... Что вполне понятно.
Подоспел ужин. У Гвоздя в хозяйстве все имелось — в том числе неимоверных размеров кастрюля, где и замесили варево. Девчонки проявили чудеса кулинарного искусства: из имеющихся продуктов сварганили нечто, благоухающее аппетитным, сытным, домашним паром.
Явление этого блюда было встречено бурей восторгов. Тут же была провозглашена демократия: всяк подходи, черпай и жуй. Фуршет, одним словом, с поправкою, увы, на одичание.
С лицом светского льва Даня протолкался к Бабаю. Тот вооружился миской, ложкой — и наворачивал похлебку за обе щеки.