Смертельный рейв
Шрифт:
— Да, разумеется, — Дэвид полез в школьную сумку, судорожно подыскивая выход из сложившейся ситуации. Отец пристально следил за ним, как скептически настроенный зритель наблюдает за действиями фокусника-иллюзиониста. — Наверное, я забыл их в машине.
— Вот незадача, — голос отца показался подростку холодным стальным клинком, который упёрся остро отточенным лезвием в горло. — Тогда, может быть, ты сходишь и заберёшь их из машины?
— Конечно. Сразу после ужина я схожу за ними.
— Нет, лучше сделай это сейчас, — озвучил приговор отец.
— Хорошо, — Дэвид вновь вышел на улицу
«Плюнуть бы на всё и уехать отсюда в неизвестном направлении», — пронеслась в голове безумная идея. Дэвиду даже представилось, как он переезжает из города в город с гитарой на заднем сиденье, давая повсюду небольшие концерты. Его музыкальная программа обязательно будет заканчиваться мелодией, которую он посвятил прекрасной незнакомке. Возможно, однажды он увидит эту девушку среди толпы и прямо со сцены признается ей в любви. Они вместе поселятся в каком-нибудь милом домике, а спустя много лет он навестит родителей, и его отец раскается в том, что из-за его требования показать библиотечные книги сын сбежал из дома.
Впрочем, Дэвид понимал, что всё это бесплотные грёзы, и они не спасут его от неминуемой расплаты. А что, если поставить вопрос ребром? Просто взять и сказать отцу в лицо, что его сын хочет стать музыкантом и не собирается поступать ни в какой колледж, чтобы связывать жизнь с ненавистной юриспруденцией. Подросток тут же отчётливо представил себе японского самурая, искусно совершающего харакири. Так он ничего не добьётся, кроме отцовского гнева. И гнев этот будет сравним с взрывом ядерной бомбы.
Извиниться за обман? Признаться в том, что хотел повидаться с друзьями, не упоминая ни слова о музыке? Дэвид вспомнил ждущего в гостиной отца и понял, что не сможет пойти на такой отчаянный шаг. Или книги, или заслуженная кара.
В детстве подросток читал Библию и удивлялся тому, как Иисус совершал чудеса с хлебными лепёшками и рыбой, как он воскресил четырёхдневного Лазаря, а потом и сам воскрес после казни на кресте. Сейчас Дэвиду требовалось куда менее масштабное чудо — книги из библиотеки.
«Лучше бы я сказал, что заехал в автомастерскую, чтобы поменять масло», — правдоподобная версия возникла в голове слишком поздно. Теперь отцу нужно подтверждение того, что его сын действительно потратил время на учёбу.
Дэвид уже собрался покинуть машину, когда обратил внимание на приоткрытую крышку перчаточного отделения, где он хранил аудиокассеты. Должно быть, она не захлопнулась, когда ему потребовалось поменять запись в магнитофоне. Он потянулся, чтобы довести замок до щелчка, но вместо этого крышка откинулась, и на пол с шумом посыпались пластмассовые подкассетники.
Тихо выругавшись, Дэвид принялся их собирать, чтобы вернуть на место, но какова же была его радость, когда он обнаружил внутри забытый учебник по требуемой тематике. Наверняка подростку начислят штраф за задержку книги — штраф, сожаление о котором будет трудно соотнести с ликованием, охватившим в данный момент спасённого Дэвида.
Он
— Что-то не так? — спросил подросток, заметив отцовское замешательство.
— Должен признать, что неоправданно поставил под сомнение твои слова, — Редмонд вернул учебник сыну, после чего поспешил скрыться за дверью домашнего кабинета. Дэвиду даже стало его в какой-то степени жаль, потому что отец никогда не выдвигал пустых обвинений, имея особое чутьё на человеческую ложь. Вероятно, годы работы адвокатом выработали в нём редкую способность видеть лгунов насквозь. К счастью, в этот раз Дэвида спасла удивительная случайность, так что отцовская ошибка вовсе не была ошибкой, но подросток знал, как его родитель относится к собственным промахам. В работе отца любая оплошность могла обернуться незаслуженным наказанием для невиновного человека, поэтому каждое своё неверное предположение он воспринимал, как профессиональное поражение.
* * *
С самого утра зарядил сильный дождь, но даже это обстоятельство не могло испортить праздничного концерта, проводимого в честь юбилея основания школы. В спортивном зале собралось невероятное количество школьников. Стены украсили многочисленными транспарантами, подготовленными по просьбе мистера Уиллиса. Позади установленной сцены разместился огромный стенд с фотографиями тех, кто когда-то здесь учился, а позже занял почётное место в обществе или прославился выдающимися достижениями. Например, в центре красовалось огромное изображение улыбающегося министра Коллинза. Администрация школы рассчитывала, что он приедет и выступит с речью, но в последний момент позвонил его секретарь и сообщил о каких-то неотложных делах, так что директору Моррисону выделили десять лишних минут.
Сразу после приветственного слова, обращённого ко всем присутствующим, мистер Моррисон под торжественную музыку уступил место участницам первого номера. На сцене появились девушки в красных блестящих костюмах. Под заводную песню CC Music Factory «Gonna make you sweat» они принялись синхронно вытанцовывать перед публикой, сводя с ума всех мальчишек короткими юбками.
Затем концерт продолжили юмористические сценки, в которых без труда можно было узнать самых строгих учителей школы. Ученики смеялись до колик в животе, наблюдая за теми неловкими ситуациями, в которых оказывалось старшее поколение по смелой воле авторов данной постановки.
Но главным событием обширного праздника должно было стать выступление группы «Клешни». В афишах сообщалось, что Дэвид и его музыкальная команда приготовили для зрителей настоящий сюрприз. Многие заранее пытались выведать у подростка, чего именно следует ожидать, на что он лишь загадочно улыбался и пожимал плечами, тем самым, подогревая зрительский интерес.
— Ваш выход! — предупредил Дэвида мистер Уиллис, когда очередной номер подошёл к концу.
— Всем добрый вечер! — выкрикнул в микрофон Дэвид, выйдя на сцену. С помощью лака ему удалось зафиксировать волосы в торчащем положении, благодаря чему он выглядел как настоящий панк-рокер. — Вы готовы нас слушать?