Смертельный рейв
Шрифт:
Потом они лежали в темноте лицом друг к другу. Перед тем, как Виолет уснула, она задала парню вопрос, ответ на который, как ему показалось, её очень волновал:
— Ты не оставишь меня?
— Нет, а почему ты спрашиваешь? — он прикоснулся к волосам девушки и нежно провёл по ним ладонью.
— Не знаю, — призналась она шёпотом, как будто их разговор мог кто-нибудь подслушать. — Иногда мне кажется, что любые проявления счастья в моей жизни похожи на кредит под грабительские проценты, и возвращать придётся гораздо больше, чем я получила.
— Что за глупости? Почему я
— Если того потребуют обстоятельства.
Нынешний разговор с Виолет напомнил Рэю о беседах с мистером Девероузом. Все эти размышления о кредитах счастья и обстоятельствах по своей сути являлись лишь жонглированием словами, ненужной игрой в понятия. В них легко было запутаться, придя к ложным выводам. Возможно, старик Девероуз и разобрался бы, что правильно, а что нет, но даже его теория о равновесии во Вселенной оказалась несостоятельной. В этом мире можно рассчитывать только на себя.
— Я всегда буду с тобой, — ответил Рэй, чтобы покончить с бесполезной философией.
* * *
Из-за необычных последствий в результате огнестрельного ранения головы Рэю пришлось отказаться от работы в магазине, но он подыскал место ночного охранника в супермаркете. Три дежурства в неделю подростка вполне устраивали. К тому же, он с лёгкостью мог подменить любого из коллег, так что снова обрёл определённую финансовую стабильность.
Комнату Рэй по-прежнему снимал у старого Девероуза, только теперь им приходилось общаться посредством коротких записок. Если пожилой человек хотел что-нибудь выяснить у постояльца, вечером он оставлял на столе квадратный листок бумаги, а наутро получал ответ на его обратной стороне. Поначалу эпистолярные беседы вызывали некоторые осложнения. К примеру, задав вопрос, мистер Девероуз не имел возможности уточнять детали, а подросток затруднялся с формулировкой ответов, но вскоре они освоились. Рэй окрестил такую переписку «Письмами из вчерашнего дня».
После инцидента с полицейским, которому парень свернул нос, прошло некоторое время, и он решил предложить Виолет возобновить посещения клубных рейвов. Ему уже не хватало удивительного ощущения слияния с окружающим миром, создаваемого музыкой и экстази.
«Неужели ты подсел на эту дрянь?» — почему-то голосом Холдена спросил у самого себя Рэй.
«Я не наркоман! — со злобой подумал он. — Не наркоман!»
Но больше всего его беспокоило не пристрастие к розовым таблеткам, а случившееся в квартире под номером 513. У Рэя до сих пор не выходили из головы люди, по нелепой случайности ставшие жертвами пожара. Если смерть студента не вызывала у него ни малейшего сожаления, то девять унесённых огнём жизней периодически заставляли совесть подростка говорить, — да что там говорить, — кричать в полный голос.
В какой-то мере он радовался тому, что перестал видеть сны, иначе ему наверняка бы являлась страшная картина полыхающего пламени, откуда тянулась бы детская рука с отчаянным криком «Помогите!»
Рэй снова и снова прокручивал в своём воображении подобные кадры, и ему становилось не по себе. Иногда у него возникала
Вот почему ему хотелось окунуться в светящийся мир стробоскопов и сверкающих под потолком шаров ночного клуба, принять дозу химического вещества и забыть обо всех проблемах. Пусть маленькая «E» растворится на языке, попадёт в организм и разнесётся по всей кровеносной системе, достигнув головного мозга и сотворив те чудеса, на которые способна только она.
— Не хочешь немного проветриться? — позвонил девушке Рэй.
— Какие будут предложения? — поинтересовалась Виолет.
— Можно заглянуть в клуб.
— Давно не танцевали, — согласилась собеседница. Парень уловил в её фразе очевидный подтекст. Она его поняла. Проветриться, заглянуть в клуб, потанцевать — смысл один. Это значит: давай воспользуемся «билетами в страну чудес», детка.
* * *
Они пришли в клуб и приняли по таблетке, чтобы разукрасить ночь яркими эмоциями. Единственное, что беспокоило Рэя, — возможность очередного появления Фантастического Захватчика. Когда сознание затуманивалось воздействием MDMA, другой парень с лёгкостью проникал в его голову и удерживал контроль над телом. Но с тех пор, как они встретились в квартире Руди Монморенси, чтобы гореть ему в аду, Фантастический Захватчик больше не появлялся.
Молодые люди принялись танцевать под динамичную музыку, и уже через шесть или семь песен их настигла волна всепоглощающей любви. Мир из жестокого и равнодушного вновь сделался приветливым, а их сердца наполнились всеобъемлющим счастьем. Большинство треков, которые включал ди-джей, Рэю уже были знакомы, но от этого они не утратили мощного заряда энергии.
Свет бьёт в глаза разноцветными лучами, рассекая время и пространство на мерцающие части. Вспышки подчиняются ритму и передают потоки информации с секретным посланием для посвящённых в культ рейва. Бог Безумия уже здесь. Он возводит свою длань над танцующей толпой и благословляет её на безудержное веселье. Он любит преданную паству и дарует ей химическое причастие к высшему удовольствию.
Реальное становится нереальным, нереальное — реальным. Всё переворачивается с ног на голову. Звук приобретает осязаемые физические свойства. Пульсирующий бас заставляет руки и ноги совершать безостановочные движения. Он проникает под кожу и дарит ни с чем не сравнимое наслаждение молодостью. Наступает момент, когда кажется, что музыка льётся не снаружи, а изнутри, как учащённое дыхание, выходит вместе с потом из каждой поры и заставляет находящихся рядом людей подхватывать её, чтобы пропустить через себя и многократно усилить, подобно эху. Удар за ударом, такт за тактом. В недрах клуба рождается новая Вселенная. Сверхяркая. Сверхгромкая. Сверхэкстази.