Смертельный номер

Матесон Ричард

Плум тем временем подходит к египетскому саркофагу и, подняв крышку, заглядывает в него.

— Жена там уже проверяла, — улыбаясь, сообщает ему Макс.

— Откуда вам это известно? — возражает ему шериф. — Вас здесь не было.

— Ошибаетесь, был. — И Макс указывает на рыцаря в доспехах. — Внутри этой штуки.

Плум хмыкает, но тем не менее внимательно изучает внутреннее пространство саркофага.

— Ага, тщательность, — догадывается Макс или делает вид, что догадывается. — Люблю. Осмотреть

каждое место дважды. — Он снисходительно улыбается. — Кто знает, что могло быть пропущено в первый раз.

— Вы закрыли его, — снисходит до объяснений Плум. — И я решил проверить, зачем вы это сделали.

Макс делает вид, что на него это произвело впечатление. Но мне известно, что это не так.

— Интересное решение, Гровер, — важно кивает он. — Неверное, но интересное.

Кассандра между тем осматривает окна, приподнимая занавеси, затем направляется к камину. Это элементарно. Теперь она изучает каждый стул и столики рядом сними.

— Дорогая, ты решила, что он лежит на этом легком столике? — прячет улыбку Макс.

— Можешь пока забавляться. — Она с ненавистью смотрит ему в глаза. — Мы отыщем его.

Макс кланяется в ответ и снова улыбается.

— Сказать вам, что я собираюсь сейчас сделать, Гровер? — обращается он к шерифу.

— Называйте меня «шериф», — велит тот.

— О, конечно. Итак, сказать вам, что я собираюсь сейчас сделать, шериф? Пока вы будете искать, я стану описывать вам механику некоторых моих номеров. И даже расскажу, как все это работает, чтобы вас развлечь.

Наверное, это будет достаточно полно меня характеризовать, если я скажу, что это заявление Макса тут же отвлекло меня от всех забот о теле Гарри Кендала.

Раскрыть всю механику наших номеров? Моих номеров? Тех самых, над усовершенствованием которых я так долго работал? Что за профанация?

— Для меня это не важно, — продолжал мой сын (мне стало совсем грустно). — Я никогда больше не буду их использовать на сцене. — (Вплоть до этого момента я не подозревал о том, насколько безнадежно его положение.) — Кроме того, они вышли из моды, устарели. Не так ли, Кассандра? — Улыбка на его лице казалась улыбкой мертвеца. — Утратили актуальность, как заявил мой агент.

Она лишь плотнее сжала губы и не ответила.

— Итак, «Высвобождение из бумажной пирамиды»! — громогласно объявляет Макс.

«Не делай этого, сынок, я прошу тебя!» — мысленно говорю я.

— На сцену выносят огромную, в рост человека, бумажную пирамиду в форме шутовского колпака с приклеенной на верхушке печатью. Я нахожусь внутри ее, пирамиду демонстративно запечатывают и помещают перед нею экран. Выйти из нее невозможно, не разорвав бумаги, так ведь?

Он прикладывает ладонь к уху, будто ожидая услышать от них ответ. Все молчат. Я, с замершим сердцем, тоже. (Это как раз понятно.)

— Вы

не ответили? — продолжает Макс. — Не важно. Я сам объясню вам. Все, что от меня требуется, это срезать верх пирамиды бритвой, которая у меня, разумеется, с собой, тщательно спрятанная. Я выскакиваю из пирамиды, приставляю новую верхушку с печатью, которая также была спрятана у меня на теле. Экран убирают и… voila! Я стою на сцене рядом с совершенно целой бумажной пирамидой. Никто ничего не заметил, хоть она стала короче на два дюйма. Но такие вещи никто не видит.

«Теперь этот фокус мертв», — мрачно думаю я.

Пока Макс разглагольствовал, шериф оставил саркофаг в покое и, приблизившись к рекламному щиту, тщательно осматривает его.

Макс хихикает.

— Там его нет, — заявляет он и инстинктивно поглаживает подбородок. — Хоть допускаю, что мог бы упрятать его в эту раму.

Шериф протягивает руку и указывает на область, где находится сердце.

— Кто-то проткнул ткань ножом в этом месте, — объявляет он.

— О-о! — Голос Макса звенит хорошо модулированным страхом. — Я начинаю понимать, Гровер, почему вас назначили шерифом округа Медфилд.

Эти слова произносятся с улыбкой одновременно и ледяной, и довольно странной.

— Думаете, это сильная игра? — интересуется шериф.

— Думаю, довольно сильная, — признается Макс.

— В таком случае вам еще неизвестно, что я готов усадить вас в дерьмо, — заявляет шериф.

— Причем усадить задницей, не забудьте, — напоминает Макс шерифу.

И, поднимая голову, усмехается.

— Очень вдохновляюще звучит для иллюзиониста, — добавляет он.

— Для подлеца, ты хочешь сказать, — поправляет его Кассандра.

Макс смеется и качает головой.

— Что за выражения, — бормочет он словно про себя.

Кладет руки ладонями вниз на стол, стоящий позади него, и, опершись на них, с довольным вздохом отклоняется. (Не верю я, что чувство, которое он испытывает, хоть частично близко к удовлетворению.)

— Могу вам обоим сказать «холодно», — усмехнулся он. — Виртуально настоящий Северный полюс, если уж говорить начистоту.

— Ты так уверен, что мы не сумеем найти тело Гарри? — с недоброй улыбкой спросила Кассандра.

— В том, что его не найдешь ты, я действительно уверен, — звучит его ответ. — Так как именно ты отличаешься непробиваемой холодностью. Фригидность, что уж тут поделать.

— Только с тобой, любимый, — парирует она.

Удар прямо в цель. Я вижу это по той злобе, которая явно читается в устремленном на нее взгляде Макса.

Затем сын отворачивается от нее и устремляет все свое внимание на шерифа, который в этот момент находится рядом с камином, ощупывая каменную облицовку в поисках еще одной тайной панели.