Смертельное шоу
Шрифт:
– - Ре-бимоль, до, ля-бимоль, фа, -- шептал Эразм загадочные слова, но шептал так громко, что галоши хозяйки замерли на дорожке.
– - Мужики, я это где-то слышал. Типа одной древней песенки. Помните, там что-то типа "Мы едем, едем, едем в далекие края, хорошие соседи, веселые друзья"...
– - Уже проехали, -- напомнил ему Виталий.
– - Там фа-мажор, а у нас -фа-минор. Врубился?
– - Плагиат в чистом виде!
– - не согласился Эразм.
– - Ты учи ноты и помалкивай, а то еще заставим оранжировку делать.
Галоши опять заширкали
Подойдя к барабанщику, Санька загадочно попросил:
– - Андрей, тебя можно на минутку?.. Выйдем на улицу...
Барабанщик без слов подчинился его команде. Он один-единственный заметил ночью, что Санька куда-то ходил, но упрямо молчал до этой минуты. Иногда ему даже казалось, что солист группы -- заодно с бандитами. От этой мысли становилось жарко, хотя куда уж было жарче, если термометр под навесом стонал от тридцати двух градусов тепла. И когда Санька его позвал, ему вдруг стало стыдно.
Он сглотнул это едкое чувство, молча выслушал рассказ о роллере Ковбое, о ночной погоне и двадцати с лишним записках-предупреждениях, и ощущение вины снова вернулось.
– - И что ты об этом думаешь?
– - тихим вопросом отдал он Саньке инициативу.
Он снова переставал быть менеджером. Сейчас это уже давалось с облегчением.
– - Ясно одно, -- посмотрел вдоль пустой, иссушенной улицы Санька.
– Мы лично, точнее, наша группа никому персонально не нужны. Угрозы пришли всем. Или почти всем...
– - Глупо получается, -- поморщил уже красный, прихваченный курортным солнцем лоб Андрей.
– - Тот или те, кто хочет выиграть конкурс, пытается убрать всех конкурентов сразу. Один останется -- ему и первый приз, эту раковину, дадут? Да ничего ему тогда не дадут! Фигня это все. Если хоть два-три человека останется, уже конкурс развалится. Уже его никто проводить не будет...
– - Ты точно сказал -- разваливается, -- похвалил его Санька.
– - Дело не в музыкантах. Девяносто девять из ста, что никакой войны с конкурентами-исполнителями нет. Кто-то хочет развалить сам конкурс...
– - Точно!
– - соглашаясь, рубанул воздух рукой Андрей.
– - Этот богатей местный... Ну, как его?..
– - Буйнос.
– - Во-во, он! Он стал у какого-то местного барыги на пути. Может, по бизнесу в Приморске, может, конкурент по казино или там ночному клубу... У них есть еще ночные клубы в городе?
Санька фыркнул с резвостью лошади:
– - А то! Целых пять! Это же курорт! Сюда люди приезжают денежки спускать.
– - Значит, среди хозяев тех клубов нужно искать врагов Буйноса. Или среди хозяев казино...
– - А зачем?
– - не понял Санька.
– - Зачем искать-то? Что нам от этого?
– - Но ты же милиционер!
– - Бывший, Андрюша! Бывший! И не более. И не наши это дела по большому счету. Я уж подумываю, что можно в гостиницу вернуться. Зачем эта конспирация? Бандитам нужны не мы. Совсем не мы...
– - А если мы все-таки
Истошный вибрирующий звук вспорол сонную тишину улицы. Санька и Андрей одновременно вздрогнули, будто на время став единым живым существом.
– - Свет дали!
– - заорал со двора Эразм.
– - Ни хрена они не научились планы выполнять! Давайте репетировать, юные таланты! А то я музыку так люблю, что аж пельменей хочется!
_ Глава двенадцатая
ИНТЕРВЬЮ С ПАМЯТНИКОМ
День и ночь. Свет и темень. Жара и холод.
С первым же шагом в кабинет Буйноса Санька ощутил себя погружающимся в ледяную воду. Кондиционер мощной сплит-системы, белоснежный брикет у потолка, со старательностью сделавших его японцев гнал и гнал в комнату холод, и оттого сам кабинет после изнуряющей жары на улице почудился чем-то инородным, совсем не являющимся частью Приморска. Город плавился в зное и, явно зная, что внутри него еще есть не завоеванный клочок, накатывал и накатывал на стены здания иссушающими волнами. Город дышал на офис доменной печью, но ничего не мог поделать.
– - Здравствуй. У меня не больше пяти минут, -- с резкостью человека, принадлежащего не себе, а делу, выстрелил словами
Буйнос и протянул мощную кисть.
– - Я -- от Нины.
– - Понятно. Она мне сказала.
Мозоли на пальцах Буйноса ощущались каменными. Такие мозоли бывают только у гимнастов. А гимнасты -- гибкие люди.
– - Честно говоря, я не хотел бы беседовать здесь, -- осматривая кабинет, озабоченно произнес Санька.
Офис не отличался от сотен других офисов в Москве, Мюнхене или Нью-Йорке. Строгие линии столов, компьютер, принтер, факс, пара телефонов, черный брикет мобильного, открытые шкафы с красными и белыми корешками скоросшивателей, дурацкие абстрактные картины по стенам, покрытым чем-то синтетическим, серые полосы жалюзи и, конечно, кондиционер. Впрочем, на нижней полки у шкафа стояла вещь, которой не было ни в одном офисе Москвы, Мюнхена или Нью-Йорка.
Солнечный луч, все-таки нашедший щель между простенком и ковром жалюзи, зажег золото на красивой, сантиметров тридцать длиной, раковине и упорно не хотел сползать с нее. Раковина оказалась самым ярким пятном в кабинете, и Санька, оценив сначала лишь эту яркость, только через несколько секунд вдруг понял, что на полке стоит и горит огнем главный приз конкурса.
– - В моем кабинете нет жучков, -- отпарировал санькину просьбу Буйнос.
– - Я просил людей из местного ФСБ. Они проверяли спецприбором.
– - Значит, нельзя?
– - У тебя уже четыре минуты, -- жестко напомнил хозяин кабинета.
На столе зашелся звонками один телефон, потом другой. Их поддержала бодрым пиликаньем черная мыльница мобильного. Буйнос их упорно не замечал.
Его круглое лицо с мощными мясистыми ушами казалось выкованным из бронзы. Карие глаза хорошо шли к красному загару. А подстриженные почти под корень волосы умело маскировали лысину, уже отвоевавшую себе место вплоть до макушки.
– - Ладно, -- согласился Санька.