Смертельное шоу
Шрифт:
– - У-уй, мамо-очки, бо-ольно!
– - выла она в грязный пол и норовила лягнуть Лося.
А тот, плотно прижав к себе худые ягодицы девчонки, вдруг ощутил себя так хорошо, так блаженно, что даже расширил лицо легкой улыбкой.
– - Брось ее!
– - в запале крикнул Санька.
Инструктажа Аркадия он уже не помнил. Его взбесило наслаждение, расплывшееся на дубовом лице Лося. Он возненавидел не самого Лося, а то удовольствие, которое тот получает от унижения явно слабейшего, чем он.
Санька швырнул вправо, под сцену, микрофон и со всего замаха
Наверное, Санька сломал пальцы. Или отбил их. Во всяком случае, он не ощущал, что у него есть правый кулак. Он будто бы размазал его по лицу Лося, и теперь у него остался только левый кулак и ноги.
– - Ты чо, гад?!
– - не отпуская рук девчонки, спросил Лось.
С края губы по его подбородку потянулся кровавый ручеек. Тоненький-тоненький. Как продолжение усов. Но усов у Лося не было.
На грудь Саньки ощущением удушья вернулось воспоминание их первой встречи. Тогда от Лося спас Андрей. Сейчас его рядом не было. А удушье становилось все сильнее и сильнее. Он должен был что-нибудь сделать, чтобы от него избавиться. И Санька, отставив назад правую ногу и откинув плечо, рывком ввинтился в пыльный воздух кинозала и впечатал в ту же скулу Лося шнурки своей кроссовки.
Их иксообразный рисунок красным орнаментом пролег на щеке Лося, и
телохранитель с грохотом, какой может быть только у двух
врезающихся влобовую легковушек, рухнул на пол.
Отлетевшая в сторону девица сбила Роберта, который стоял с открытым ртом, уже внизу, под сценой, и они вдвоем грохнулись на стулья.
– - Ре-о-обра! Ре-о-обра!
– - заорал Роберт.
– - Сучка, ты мне ребра сломала!
– - У-я... у-я...
– - в ответ ныла девица, выкарабкиваясь из деревянных клещей подлокотников.
Сразу несколько фотовспышек по очереди облили Саньку и лежащего у его ног Лося нестерпимо ярким белым светом. Одна ударила прямо в глаза, и он, сразу ослепнув, зажмурил их и отвернулся от зала, прикрыв лицо локтем.
– - Ты что -- идиот?
– - захрипел кто-то над ухом голосом Аркадия.
– - Я ж сказал, понарошку... а ты...
– - Урод зековский, -- добавил еще кто-то.
Локоть сам освободил глаза. Слева от Саньки стоял Децибел. Ненависть из его серых зрачков, казалось, прожигала Саньку насквозь. Как пламя газорезки -- тонкую фанерку. В груди стало горячо и больно. Наверное, пламя все-таки достигло сердца.
– - Ты что сказал?
– - еле выжал Санька.
– - Урод, я ска...
Правый кулак, которого все так и не было рядом с Санькой, сам ткнулся в мягкий живот Децибела. И только после этого боль пронзила костяшки пальцев. Децибел вернул ему ощущение кулака. А сам, скорчившись и застонав, заковылял на заплетающихся ногах по проходу между первым рядом и сценой.
– - Я ж говорил, его нельзя было брать в группу!
– - закричал выбравшийся
– - Я говорил, Аркаша?!
– - Говорил, -- недовольно выжевал он маленькими губками, отер густой пот с лысины платком и сразу посмотрел на этот платок.
В его складках лежали две седые волосинки. Их и без того на голове Аркадия оставалось так мало, что он и расчесывался-то не больше раза в неделю. А тут целых две волосинки.
– - Пош-шел вон отсюда!
– - заорал он.
– - Завтра утром -- к Золотовскому!
Часть вторая
ТРАУРНЫЙ ВАЛЬС
Глава первая
ВТОРОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ШОУ НАЧИНАЕТСЯ!
ГРУППЕ "МЫШЬЯК" -- НА СЦЕНУ!
Самолеты иногда падают. Эта мысль обжигает голову под очередной провал в воздушную яму. Наверное, так всегда бывает с теми, кто редко летает.
"Тушка", вздрогнув от удара ветра всем старческим корпусом, перестала падать и под усилившийся гул турбин пошла ровнее. Пошла явно на подъем.
– - Ты новенького хорошо знаешь?
– - отвлекая себя от настырных мыслей о падении, спросил Санька.
– - Что?
Оторвав взгляд от иллюминатора, Андрей Малько непонимающе посмотрел на соседа. Пятидневная сине-черная щетина на щеках и бороде Андрея вкупе с отполированной лысиной навевали мысли о горцах и набегах, и Саньке подумалось, что и вся их авантюра с конкурсом молодых исполнителей "Голос моря" тоже напоминает набег. Ворваться-то на площадку эстрады в Приморске они ворвутся, но добычи им явно не видать. Среди конкурентов -- несколько уже раскрученных, разэкраненных, разклипованных, растиражированных певцов и певиц, почти "звезд", и их группе "Мышьяк", скорее всего, остается только одно: падать, как самолет в воздушную яму, до самого дна таблицы из двадцати семи участников.
– - Я про Эразма спросил, -- напомнил Санька.
– - Ты его хорошо знаешь?
Наклонившись вперед, Андрей изучил лицо спящего у противоположного иллюминатора парня, хотя изучить можно было только нос. Под пестрой вязанной шапочкой двумя черными пятачками лежали стекла очков, прямо из их серебристой дужки вырастал нос, самый обычный среднестатистический, не поддающийся описанию нос, а его среднестатистические ноздри и верхние скулы подпирала обложка журнала "Music box" с бравым бас-гитаристом на обложке. У бас-гитариста была точно такая шапочка, как и на спящем, и от этого они казались братьями.
– - Не очень, -- поморщился Андрей.
– - Но это лучший вариант из того, что сейчас свободно... И потом у него уже есть биография. Он еще из андерграундщиков, в восьмидесятых по квартирам и подвалам рок гнал...
– - Вы музыканты, ребята?
– - Обернулся на голос с переднего ряда парень и, когда Санька разглядел в щели между креслами его бледное узкое лицо, обрамленное длинными, почти по плечи, каштановыми, с едкой краснинкой внутри прядей, волосами, то сразу подумал, что перед ним какой-то чокнутый поэт, и что в следующую минуту он станет предлагать свой рифмованный бред их группе.