Смертельное шоу

Христофоров Игорь Николаевич

– - Он -- бард. Голос слабенький. Но судьи качали головами. Наверное, им нравилось...

– - Не судьи, а члены жюри, -- поправил Санька.

– - И еще они переглядывались, когда спела блондиночка такая... Из прибалтиек...

– - Жозефина.

– - Я не помню ее имени. Особенно понравилась, как мне показалось, она председательнице. Покаровской. Так ее зовут?

– - Да. Это же "звезда"!

– - А трое, что сидели слева... Длинноволосые такие, не по возрасту

длинноволосые...

– - А-а, понял! Это бывшие рок-певцы!
– - действительно вспомнил Санька трех хиппарей с изможденными лицами.

Они сидели рядом, слева направо, и выглядели еще одним, отдельным жюри. Может, потому, что все трое отклонились влево от центра, от Покаровской и женской половины жюри.

– - Им сильно группа "Молчать" понравилась, -- разъяснила Маша.
– - Хотя по мне так смех один! Они струны дергали, будто порвать хотели. И песня у них глупая. Про помойки, свалки, объедки и все такое...

– - Мрачные ребята?

– - Нет. Смешные. У них у всех серьги в ушах с опасными лезвиями. А

у солиста -- канцелярская кнопка на ноздре и такой грязный свитер, что жуть!..

– - Это панк-рок, -- вспомнил он Эразма и его классификацию участников.
– - Подражание Западу.

– - А там все подражали, -- помолчала и добавила: -- Даже ваша группа...

– - Ты думаешь?
– - сразу забыл о всех своих прежних мыслях и ощущениях Санька.
– - А кому?

– - Немножно "На-на", немножко "А-студио"...

– - Никогда бы не подумал.

– - Сейчас все кому-то подражают. Я на "Молчать" смотрела, а казалось, что импортный "Грин дэй" выступает.

– - Так ты разбираешься в эстраде?
– - удивился Санька.

– - Просто у нас на теплоходе параболическая антенна стоит. У папы

в каюте тридцать шесть программ в телеке. А я чаще всего MTV смотрю...

– - Значит, Виталий был прав, -- вспомнил его слова Санька.

– - А кто это?

– - Клавишник.

– - Рыжий такой?

– - Нет. Сонный. Рыжий -- это Игорек, бас-гитара...

– - А в чем он был прав?

– - Что мы пролетаем, как фанера над Парижем. С грохотом и

лязгом...

– - Ну-у, тогда он никудышний предсказатель!
– - улыбнулась Маша.
–

В лотерею так ему точно нельзя играть.

– - Ты что-то знаешь?
– - сделал он шаг навстречу.

Между ними осталось не больше полуметра, и голова у Маши закружилась. Что-то новое, еще ни разу не испытанное понесло ее по палубе в вальсе, и она, чтобы не упасть, схватилась рукой за леер.

– - Или шутишь?
– - не замечал ее кружения Санька.

– - Что?.. Я?.. А ты?..

– - Что я?

Она

закрыла глаза, и вращение стало медленно затихать. Палуба выравнялась и уже не уходила из-под ног. Туфелькой она попробовала ее на твердость, и обрадованно открыла глаза.

– - Тебе плохо?
– - испуганно спросил он.

Ей до того стало приятно от его испуга, что она еле сдержала себя, чтобы не упасть в объятия.

– - Мне?.. Нет, все нормально, -- улыбнулась она и подумала, что

если он приблизится еще на десяток сантиметров, то вальс опять понесет ее по палубе.

– - Ты что-то такое сказала...

– - Про что?

– - Про Виталия.

Судя по голосу, Санька начинал нервничать, и Маша почувствовала вину перед ним. И еще показалось, что она в школе, за партой, а у доски стоит красивый светловолосый парень и не может ответить на вопрос учительницы математики, а она знает ответ, но жадничает и не хочет его прошептать парню, потому что тогда сама лишится пятерки.

– - Ваша группа заняла четвертое место, -- все-таки лишилась она этой важной пятерки по математике.

– - Откуда ты знаешь?
– - не поверил Санька.
– - Нам сказали, что утром... Только утром будут результаты. В фойе дворца...

– - Они уже их повесили.

– - Не может быть!

– - Правда-правда! Когда все ушли -- и зрители, и певцы, я спряталась в туалете, выждала, пока все решится, а потом уже вышла. Тетка сторожиха чуть в обморок не упала!

– - Ну ты даешь!
– - не нашел других слов Санька.

– - Уже никого-никого не было, -- с гордостью сообщила Маша.
– - А на доске объявлений в фойе был прикреплен листок. Девятнадцать участников -девятнадцать мест...

– - И мы -- четвертые?

– - Да. Своими глазами видела.

Санька не знал, радоваться или горевать. В эту минуту ему хотелось на крыльях перелететь в дом, где сейчас, скорее всего, ужинали хозяйскими пельменями мышьяковцы, растормошить их новостью, наверное, обрадовать. Или опечалить? Каждый оценил бы четвертое место по-своему. Оно давало надежду на победу, но и одновременно забирало ее.

– - А кто первые три?
– - все еще находясь в мыслях в Перевальном, спросил Санька.

– - По порядку назвать?

– - Да.

– - Первое место -- "Молчать". Второе -- Жозефина. Третье "Ася и Бася"...

– - А кто это?
– - не мог он вспомнить, что же за фрукты такие.

– - Попса, -- по-пацанячьи оценила Маша.
– - У них песня смешно называлась -- "Поцелуй меня насмерть"...

– - Ничего себе попса!
– - удивился Санька.
– - Хард-кор какой-то! В чистом виде!