Смертельно белые ночи
Шрифт:
– Что ж, ты – счастливчик. Живешь в реальности. А хочешь…– Ада осеклась.
– Что?
– Ничего. Понимаю же, что не хочешь.
– Нет, ты скажи! Вдруг, я хочу.
– Что ж, ты сам попросил! – В зеленых глазах промелькнула бесовщинка. – Хочешь, я предскажу твою судьбу? По руке.
– А давай! – Боря хорохорился, но ситуация нравилась ему все меньше. Кто знает, что удумает эта странноватая хиромантка. Хотя, скорее всего, она обычная шарлатанка или просто слишком увлекающаяся персона, как все это тарологи, нумерологи и прочие –ологи.
–
Боря подал руку и заметил, как в венах предплечья возбужденно пульсирует кровь. Словно ждет или боится.
Ада нежно покрутила его кисть, что-то пробормотала на непонятном языке, провела по центру ладони острыми коготками. Замерла на секунду. А потом подняла на Борю затуманенный взгляд и с нескрываемым ехидством проговорила:
– У меня для тебя не очень хорошие новости.
– Ну-ка? – Снова этот неприятный тревожный холодок и снова попытка скрыть предчувствие от себя самого.
– Ты сегодня умрешь. Прямо сейчас.
– Что?
Желание расхохотаться захлебнулось в вязкой жидкости с металлическим привкусом, заполнившей рот. Ада наотмашь полоснула по горлу Бори скальпелем. Кровь хлынула потоком.
Боли не было. Был лишь немой вопрос: «За что?».
Борис пытался зажимать рану руками. Бордовая жижа заливала толстовку, штаны, липла к рукам. Попала даже на новые очки. Все эти странные мысли промелькнули слишком быстро, чтобы иметь значение. Боря не успел даже подумать о том, что будет с его семьей, и почему его жизнь оборвалась так рано.
Последнее, что отпечаталось в его голове, были слова Ады: «Я потом тебе объясню», и ее смутный образ, забрызганной кровью. Следом наступило небытие.
Глава 2.
Ада знала, что убьет именного сегодня. Летнее солнцестояние – лучшее время для ритуального жертвоприношения. И лучшее время, чтобы поднять мертвеца. Впервые – человека.
Странная, притягательно-манящая и угрюмо-нелюдимая. Привлекательная той красотой, которой не бывает в настоящем. Девушка из прошлого. Ада.
Душа Ады действительно жаждала жить в прошлом. Но жила воспоминаниями об истории, которая могла стать прекрасной в вечности, но которой суждено было оборваться вместе с жизнью шамана…
Ада стряхнула непрошеную слезу и вынырнула из рвущих душу видений, обрывочными картинками мелькавшими в подсознании с первых дней ее жизни. Этой жизни.
Она тщательно готовилась к этому дню. Исподтишка следила за Борей, ходила с ним одними путями, вынюхивала, выискивала, выспрашивала. Мониторила социальные сети. Невзначай перекидывалась парой слов с его друзьями, бродила по порту, заглядывала туда, куда обычно гражданские люди не проникают. Даже заходила в кафе, где работала его мама.
Знала, как он учится, когда выходит из дома, сколько спит, с кем общается, какие планы строит и о чем мечтает. Как, оказывается, много информации можно узнать о человеке в современной реальности. Не то что тогда, двести лет назад…
Мысли снова ползли не туда. Вновь
Ада выдохнула и облокотилась о кухонный стол. Уже полчаса она сидела над чашкой чая и яичницей, пытаясь заставить себя проглотить хоть кусочек. Но в горло ничего не лезло. Спазм не давал не только проглатывать пищу, но и нормально дышать.
Этот день, самый обыкновенный летний день у современных людей, и день победы света над тьмой у саамов, должен был изменить будущее. Ее будущее и будущее любимого… С раннего детства, еще в Сортавале, Ада убивала и воскрешала. Нет. Сначала просто убивала. Мелких птичек, мышей, жуков. Странное увлечение для девочки из приличной благополучной семьи.
Еще страннее было то, что Ада делала после убийств. Красивый мужской голос по ночам шептал ее страшное: учись воскрешать. Ада знала, что обладателя голоса зовут Александр, и почему-то это простое имя звучало как нектар для ее ушей. Пару раз девочка попыталась поделиться странными видениями с родителями, но они все списали на бурное воображение и быстрый рост. Пришлось скрываться.
Начинающая некромантка притаскивала трупы животных на задний двор двухэтажного барака, где жила семья, и начинала ритуал. Сначала она просто пыталась водить над ними руками и шептать слова, которые слышала во сне. Потом начиталась инструкций в интернете и начала использовать самодельные талисманы, кости с ближайшего кладбища, чертила магические круги, использовала беладонну и белену, которые с трудом добывала у местных бабок. Но ничего не получилось.
Мыши не оживали, птицы не начинали петь. А Ада понемногу отчаивалась. Лишь образ из сна, который поднимал что-то неясное в душе маленькой девочки, не давал сдаться. Ритуал впервые удался в двенадцать, когда девочка перестала быть ребенком и вступила в страшный период подросткового бунта. Этот день совпал с весенним равноденствием. Тогда-то Ада догадалась, как Луна и Солнце влияют на ритуалы.
Образ из сна стал открывать ей новые знания, поведал о саамах, что до сих пор живут на русском севере. Передал легенды и назвал себя шаманом или нойдой, как ему было привычнее.
Ада пыталась снова и снова. С каждый разом получалось все лучше. За птицами и мышами пошли кошки и собаки. Девушка ликовала – воскрешенные животные продолжали бродить по улицам и даже привязывались к некромантке, словно теперь она была их хозяйкой. Но стоило ей подумать, что животное слишком навязчиво, и мысленно отпустить его, оно падало замертво. Ада всегда горевала.
Она вспомнила все год назад, прошлым летом. Незадолго до этого парень из сна приказал ей попробовать поднять мертвого человека. Ада была в ужасе – она не спала трое суток, лишь бы не видеть этого психа и не слышать его ужасных слов. Как бы она его ни любила, убить человека…