Смерть
Шрифт:
— Привет, Сиара. Я доктор Пирес. Ты в безопасности в больнице. — Наступает долгая пауза, прежде чем она продолжает: — Можешь рассказать мне, как ты себя чувствуешь?
После вопроса снова наступает тишина, а затем я слышу, как Сиара шепчет:
— Нолан.
— Кто такой Нолан? — спрашивает доктор Пирес терпеливым и добрым тоном. Через несколько секунд я слышу, как она ругается: — Черт! Сантьяго!
Я врываюсь внутрь, и Сиара, увидев меня, останавливается посреди палаты. Она дико озирается по сторонам, а затем
Прежде чем она успевает захлопнуть дверь, я хватаю ее сзади и крепко прижимаю к себе, чтобы она не поранилась.
Когда доктор Пирес спешит за уколом, я говорю:
— Нет. Хватит. Выйди из палаты и запри дверь.
— Ты уверен?
Сиара изо всех сил пытается вырваться из моей хватки, и я рявкаю:
— Уходи.
Доктор Пирес поспешно выходит из палаты, и когда я слышу, как закрывается дверь и защелкивается замок, быстро отпускаю Сиару и отхожу от нее.
Она отскакивает от меня и, остановившись в другом конце комнаты, дико оглядывается по сторонам, а затем опускается на пол и заползает под кровать.
Господи. Мое сердце.
Я отступаю, чтобы дать ей пространство, затем сажусь на холодный пол и прислоняюсь к стене. Наклонив голову, я смотрю на испуганную женщину.
— Ты в безопасности, Сиара. Никто не причинит тебе вреда.
Она нервно бросает на меня взгляд, затем сворачивается в маленький комочек, прячет лицо в коленях и обхватывает голени руками.
— Я Сантьяго Кастро, — повторяю я, потому что не думаю, что она запомнила хоть что-то из того, что я рассказал ей на прошлой неделе. — У меня есть большой комплекс здесь, в Перу, где я создал деревню для таких людей, как ты. Людей, которые слишком много страдали и которым некуда идти.
Мы долго сидим в тишине, и каждые несколько минут она украдкой смотрит на меня, а затем снова прячет лицо.
— Кармен, одна из женщин, которых я спас, три месяца назад родила сына. Тьяго такой милый. Думаю, он тебе понравится. — Уголок моего рта приподнимается. — Ему нравится спать в моих объятиях.
Она снова смотрит на меня, но на этот раз ее взгляд скользит и в сторону ванной.
— Тебе нужно в туалет? — Спрашиваю я.
Она медленно кивает, ее движения резкие и напряженные.
Если она запрется там, мне придется выломать дверь.
Надеюсь, до этого не дойдет.
Я указываю на открытую дверь.
— Ты можешь пойти туда когда захочешь.
Она упирается рукой в пол и осторожно начинает вылезать из-под кровати.
Желая посмотреть, что она будет делать, я отворачиваюсь от нее и достаю из кармана телефон.
Я:
Принеси тарелку куриного супа в палату Сиары. Постучи в дверь, а затем оставь ее снаружи на полу.
Я отправляю сообщение доктору
Когда она внезапно вбегает внутрь, я остаюсь сидеть, но удивляюсь, что она не закрывает дверь.
Я слушаю, как она опорожняет мочевой пузырь, но через несколько секунд слышу тихий всхлип, от которого поднимаю голову.
Поднявшись на ноги, я подхожу ближе к двери и спрашиваю:
— Ты в порядке, Сиара?
Становится слышно ее дыхание, и когда мне кажется, что она вот-вот задохнется, я врываюсь в ванную.
Сиара все еще сидит на унитазе, обхватив себя руками за талию и крепко зажмурив глаза.
Я обхватываю ее плечи и помогаю ей встать, а затем приседаю, натянув на нее трусики.
Когда я снова выпрямляюсь, то обнимаю ее и прижимаю ее лицо к своей груди.
— Все в порядке, — бормочу я. — Ты в безопасности, mi pequeno sol.
Я просто обнимаю ее, повторяя слова, пока она, наконец, не начинает успокаиваться.
Кажется, мы движемся в правильном направлении.
Раздается стук в дверь, и она вырывается из моих объятий, а затем снова бежит прятаться под кровать.
Я открываю дверь и, увидев доктора Пирес, держащую поднос с супом, вопросительно поднимаю бровь.
Она заглядывает в палату, затем шепчет:
— Как у нее дела?
— Пока еще не знаю. — Я забираю у нее поднос и говорю: — Можешь снова запереть дверь.
— Позвони, если я тебе понадоблюсь.
Я киваю и смотрю, как она закрывает дверь и запирает ее.
Отнеся поднос к кровати, я приседаю и ставлю его на пол, а затем медленно подталкиваю ближе к Сиаре, которая все еще находится под кроватью.
Не говоря ни слова, я встаю и подхожу к креслу. Я сажусь и, не сводя глаз с подноса, жду, что будет дальше.
Я смотрю на свои наручные часы и сижу неподвижно в течение тридцати минут. Когда Сиара не притрагивается к супу, я снова встаю и сажусь на пол у кровати.
Наклонившись, я смотрю на нее.
— Ты давно не ела твердой пищи. Ты не голодна?
Ее подбородок начинает дрожать, взгляд мечется между мной и подносом.
— Ты можешь поесть, — бормочу я на случай, если ей нужно разрешение.
Мы сидим так еще минут десять, прежде чем она вылезает из-под кровати, затем становится на колени и открывает рот.
Кровь стынет у меня в жилах, но я сохраняю невозмутимое выражение лица, когда беру ложку и зачерпываю в нее немного супа. Когда я подношу ложку к ее рту, она позволяет мне покормить ее, а затем снова опускает голову.
Господи Иисусе, ее жестко обучили.
Я зачерпываю ложкой еще немного супа, и когда поднимаю руку, Сиара снова открывает рот.