Смерть в ритме танго

Ланской Георгий Александрович

– Ну, что? – обыденным и деланно равнодушным голосом спросил он. Милена столь же апатично пожала плечами.

– Не хотят они по-хорошему, – вяло произнесла она, вытаскивая из кармана тоненькие резиновые перчатки.

Богдан наклонился над Андреем и погрозил пистолетом. Насколько мог судить Новиков, пистолет был вполне настоящим.

– Бой, фу. Выплюнь его. А ты заткнись и не вздумай вопить.

Пес нехотя послушался. Андрей, тихо подвывая, отползал к стене, оставляя за собой кровавый след. Ротвейлер наблюдал за его корчами с нескрываемым интересом.

– На

фото глянь, – предложила Милена. – Этот гад успел тебя заснять.

Богдан подошел к столу и взял в руки фотографии.

– Ну, надо же! Это же моя новая машина. А пейзаж за моей спиной сильно смахивает на мое новое убежище. Где же, интересно, я засветился?

Андрей тихо скулил, глядя, как Милена деловито копается у него в столе.

– Видимо, рядом с Черновой, – не оборачиваясь, произнесла она. – Он что-то такое упомянул. Наверняка эта сволочь шантажировала и ее.

– Где пленка? – вполне дружелюбно осведомился Богдан. Однако в его почти веселом голосе явственно чувствовался металл. Андрей всхлипнул, но промолчал.

– Посмотри в серванте, – посоветовала Милена, включившая компьютер. – Когда я задала этот вопрос, он дернулся и посмотрел туда. В столе пленки нет, я уже искала.

Богдан открыл сервант. Андрей тихо пискнул и содрогнулся. Пес оскалил клыки и предупреждающе рыкнул. Богдан бросил на них беглый взгляд.

– Молодчина, Бой, – похвалил он. – Сторожи его.

Пес с удовольствием выполнил просьбу хозяина. Подойдя поближе, он склонился над Новиковым и оскалился. Богдан вытащил из ящика серванта кучу коробочек с фотопленками и присвистнул.

– Здесь работы до утра. Может быть, хозяин апартаментов поможет нам найти искомое?

– Пленки здесь нет, – робко произнес Андрей.

– Тем хуже для тебя, – промолвила Милена, методично раскрывающая файлы. – Он точно шантажист. Здесь информация обо мне, Игоре и Ирине.

– Что ты делаешь?

– Файлы просматриваю, – хмуро ответила Милена. – Судя по качеству снимков, нас снимали не на цифровик, но кто его знает… Вдруг что-то будет…

– Удаляй все, – скомандовал Богдан. – Так, где пленка?

– В надежном месте, – срывающимся голосом произнес Андрей.

– Скотч в столе, – произнесла Милена. – Закрой ему пасть. Я форматирую жесткий диск. Файлы удалены, кое-что я распечатала. Если кому-нибудь придет в голову покопаться в компьютере, то ему придется здорово потрудиться.

И тут Андрей понял, что живым ему не уйти. Он ловко схватил валявшуюся на полу коробку с компакт-дисками и метнул в Богдана. Одновременно с этим, он попытался выскочить из комнаты, но державшаяся начеку собака не позволила ему это сделать. Она мгновенно ринулась в атаку и прыгнула Андрею на спину. Сбитый с ног, он рухнул в прихожей, заорав от боли, но, мгновенно оценивший ситуацию, Богдан оглушил его ударом по голове.

Когда Андрей пришел в себя, часы показывали четыре утра. Андрей был намертво привязан к стулу скотчем. По его виску текла кровь. Голова раскалывалась от нестерпимой боли. Мир качался из стороны в

сторону и даже пытался повернуться вокруг своей оси. Щеке было горячо. Бросив мутный взгляд на собственные ноги, Новиков увидел бурое пятно на левой ноге. Кровь?

На него смотрели три пары глаз. Три демона, терзавших его тело, наблюдали за его страданиями с одинаковыми бесами в глазах. Богдан повертел перед носом Новикова коробочкой с пленкой.

– Видишь, мы все нашли сами. Осталось только узнать, кто еще в курсе твоих розысков. Не желаешь облегчить душу?

Андрей уронил голову на грудь. Он уже так устал, что готовы был сделать что угодно, лишь бы они оставили его в покое. Теперь он понимал, что крики не привели к нужному результату. Сталинская постройка дома дала о себе знать в самый неподходящий момент. Вряд ли соседи услышали, что за стеной убивают человека.

– Не хочешь? – огорченно спросил Богдан. – А мы так надеялись…

– Хватит паясничать, – резко оборвала его Милена и поднялась с места. – Ничего он не скажет сам. Пора его кончать.

– Погоди, – ухмыльнулся Богдан. – Допрос нужно проводить по всем правилам.

– То есть? – не поняла Милена. Богдан улыбнулся во весь рот и направился в прихожую. Спустя минуту он вернулся с небольшим предметом в руках.

Глядя на утюг в руках Тихомирова, Новиков застонал во весь голос. Льющая из динамика песня «Танго втроем» не смогла заглушить его голос. На этот раз любимая композиция не принесла удачи Андрею.

* * *

– И что будет теперь? – помертвелыми губами спросила Милена, уставившаяся в ночь сквозь лобовое стекло. На заднем сидении новенькой, еще пахнущей кожей «Шкоды», поскуливал растерянный ротвейлер. Богдан молчал.

– Мы только что убили человека, ты это понимаешь? – тихо произнесла Милена.

– Конечно, – равнодушно ответил Богдан. Его голос был столь же тусклым, каким бывает выцветшее от времени пальто, провисевшее без дела на балконе несколько лет.

Милена только покачала головой. Она не узнавала в той безжалостной фурии, кромсавшей ножом перепуганного до смерти Новикова, себя. Впервые в жизни ей стало настолько страшно и стыдно.

– У нас не было выбора, – бросил в пустоту Богдан. – Он бы все рассказал. Все наши планы пошли бы псу под хвост.

– Если бы ты не замыслил дурацкую имитацию собственного убийства, все было бы по-другому! – взорвалась Милена. Ярость, поддерживавшая ее все это время, испарилась. Милена почувствовала ужас.

– Да, было бы по-другому, – безжалостно ответил Богдан. – Соловьев и его прихлебатели трахали бы меня каждый божий день во все дырки. Тебя бы заколбасила мадам Чернова. Все довольны, все счастливы, а мы больше всех! Забыла, что с нами делал отчим? Ты – баба, тебе на роду положено с мужиком спать, а мне-то было какого? Я помню, как мы с ним в больницу к матери пришли. Стоим у ног, он ей ласковые слова говорит, мол, выздоравливай, а сам в это время меня по заднице гладит. А потом привозил домой и имел, имел, имел…