Смерть в аренду

Хейр Сирил

– Нет никаких доказательств присутствия какой-либо женщины в доме на Дейлсфорд-Гарденс, – констатировал Маллет. – Но есть доказательства, что он подумывал уехать из страны примерно в то время, когда был убит. Что вы могли бы сказать об этом, миссис Илз?

Она залилась краской, выпрямилась и покачала головой.

– Нет, это невозможно. Он не сделал бы этого, не сообщив мне. В конце концов, я была человеком, который больше всего значил в его жизни, сколько бы ни было других. Мистер Маллет, – продолжила она, повысив голос, – не пытаетесь ли вы убедить меня, что Помпи хотел меня бросить на произвол судьбы? Я принадлежала ему, говорю вам,

ему! Мы ничего не скрывали, это… это было у всех на виду. Все знали, что мы принадлежим друг другу!

– В том числе и ваш муж? – сухо спросил Маллет.

Прервав поток красноречия, миссис Илз замолчала на какой-то момент. Румянец медленно сошел с ее щек.

– Ах, Чарлз! – наконец сказала она тоном, который мог значить что угодно, и издала натуженный смешок. – Ну да, полагаю, и он в том числе. И какое это имеет значение? Не желаете же вы услышать все подробности брака, который… который оказался совершенно неудачным, не так ли, мистер Маллет?

Призыв к сочувствию был талантливо исполнен, но инспектор не придал ему значения.

– Безусловно, я должен знать все, касающееся отношений между вашим мужем и мистером Баллантайном, – сообщил он.

– Но никаких отношений не было, естественно.

– Следует ли мне понимать, что вы полностью прекратили отношения со своим мужем в период общения с мистером Баллантайном?

Для миссис Илз оказалось явно затруднительным ответить на этот вопрос. В первый раз в ходе разговора что-то вроде испуга промелькнуло в ее широко открытых глазах. Прежде чем она нашлась с ответом, инспектор указал ей выход из сложного положения.

– Видите ли, – мягко сказал он, – нам уже известно, что за две недели до убийства мистера Баллантайна вы снова начали видеться со своим мужем. Не похоже, что вы окончательно порвали с ним, не так ли?

Это своевременное разоблачение возымело свое действие. Миссис Илз – Маллет почувствовал это – была готова солгать, но с какой целью, он еще не знал. Обманув однажды, она продолжала бы и дальше идти, спотыкаясь, от одной неправды к другой, и ее ценность рассказчика, пополняющего историю подробностями, которые он пытался собрать воедино, была бы навсегда утрачена. Теперь напряженность спала, и она снова начала говорить свободно и естественно, хотя нечто похожее на испуг нарушало ровные интонации ее голоса.

– Нет, – ответила она, – никакого окончательного разрыва не было. Боюсь, это трудно выразить словами. Конечно, наш брак практически распался к тому времени, когда я встретила Помпи, а иначе всего этого никогда бы не случилось. Но почему он действительно распался, так это из-за денег – я имею в виду, конечно, их отсутствие. Боюсь, звучит довольно-таки грубо, но это факт. Мы всегда были неравнодушны друг к другу, хотя, безусловно, это не был брак по любви. Никто из нас не умел экономить, и я, – она окинула взглядом комнату и глубже устроилась среди подушек, – я люблю уют. Я не создана жить на хлебе, сыре и поцелуях, и когда оказалось, что денег не хватает, мы стали ссориться, как кошка с собакой. И едва представился случай, я сказала Чарлзу, что не упущу его. Я знаю, это было несколько жестоко по отношению к нему, но он меня понял.

– Вы не будете возражать, если я закурю трубку? – безотносительно к разговору спросил инспектор.

– Совсем нет, пожалуйста, курите. Мне нравится, когда мужчина курит трубку. – Миссис Илз реагировала на определенные раздражители с такой же безотказностью, как автомат по продаже штучного товара

на опущенную в него монету. В ответ на просьбу Маллета непроизвольно было выдано соответствующее клише.

За успокаивающим облаком табачного дыма Маллет пытался представить себе ситуацию, описанную миссис Илз. Эгоистичная, неумелая пара связана брачными узами, все больше и больше ослабевающими по мере того, как тают их деньги; жена спокойно объявляет, что собирается жить с человеком, способным содержать ее в уюте… А как отнесся к этому муж? Какое отношение было бы у такого человека, как капитан Илз?

– И на каких же условиях согласился пойти на уступку ваш муж? – спросил инспектор.

– Условиях? Я вас не понимаю.

– Но, миссис Илз, – произнес Маллет с мягкой укоризной, – неужели вы хотите, чтобы я поверил, будто ваш муж просто так позволил этому случиться, не попытавшись извлечь что-нибудь для себя?

Она покачала головой.

– Боюсь, Чарлз извлек для себя совсем немного. Мистер Маллет, вы просто не представляете, как мне претит так говорить о моем муже, но для нас обоих это была очень трудная ситуация. Уверена, вы по роду своей деятельности привыкли смотреть на такие вещи гораздо шире, чем другие люди. Ну так вот, я обещала Чарлзу сделать для него все, что смогу, и действительно всячески пыталась помочь, но удалось мне совсем немного. У меня никогда не было заслуживающих упоминания денег, которые я могла ему давать. Помпи был по-своему щедр, но всегда хотел знать, куда ушли деньги, и для меня это воистину было самым трудным. И для Чарлза, конечно, тоже. Бедняга, что он мог сделать?

– Он мог бы развестись с вами, конечно, и через суд получить солидную компенсацию, – нетерпеливо перебил ее Маллет.

Говоря это, он взглянул на миссис Илз, и что-то в выражении ее лица заставило его добавить:

– Или не мог?

– Нет, мистер Маллет, – ответила она едва слышно. – В том-то все и дело, что не мог. – И вдруг разразилась страстной тирадой: – Я убеждена, что наше законодательство о разводах – самое ужасно несправедливое из всех, когда-либо созданных. Их смысл – сделать несчастными людей и вынудить их нарушать закон, если они хотят выглядеть прилично. Словно этих жалких существ вообще можно считать живыми после стольких лет в сумасшедшем доме. Почему никто ничего с этим не делает, хотела бы я знать?

Маллет выслушал весь этот бессвязный вздор с бесстрастным лицом. Когда он закончился, инспектор спросил самым прозаичным тоном:

– Капитан Илз не мог развестись с вами, потому что уже был женат?

– Да.

– И его жена содержалась в психиатрической больнице?

– Да.

– Таким образом, ваш брак с ним считался не имеющим законной силы и расценивался как двоеженство?

– Да, и сейчас, я полагаю, все это вылезет наружу. – Она плакала или, во всяком случае, весьма искусно делала вид, что плачет.

– Возможно, – заметил Маллет. – Но я расследую убийство, а не двоеженство. Вы в силах отвечать на дальнейшие вопросы?

Миссис Илз оторвала лицо от подушек, которыми скрывала слезы, и принялась с большой живостью припудривать носик.

– Да. Пожалуйста, продолжайте, – сказала она. – Простите, что я так глупо себя веду, но вы понимаете, как трудно, как тяжело мне пришлось, не правда ли, мистер Маллет?

– Вполне, – согласился инспектор, чувствуя, насколько неадекватен его ответ. – А теперь, – продолжил он, – я должен спросить вот что. Когда вы узнали, что ваш муж женат?