Смерть по почте
Шрифт:
Это вполне могло оказаться правдой. Несмотря ни на что, она почти убедила меня. Но я чувствовал, что стоит еще немного нажать на нее. Вряд ли она будет ненавидеть меня еще больше.
— Как бы вы себя чувствовали, если бы кто-нибудь, например убиенная Эбигейл Уинтертон, предал такие слухи огласке?
Она закатила глаза, и мне показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Я даже подумал, не принести ли мне холодной воды с кухни, но она села прямо и вперила в меня горящий взор.
— Эбигейл Уинтертон никогда бы не посмела сделать это. Она знала правду про отца
— Что ж, — заметил я мягко, — теперь она больше не будет смеяться над вами и распускать слухи по деревне.
Наконец-то до нее дошло, к чему я клоню. Она встала.
— Я не имею никакого отношения к смерти Эбигейл Уинтертон, уверяю вас. И думать иначе просто смешно. Вы еще примитивнее, чем я полагала. Это надо же подумать такое о человеке, который настолько выше тебя по положению. — Она огляделась в поисках своей сумочки, упавшей за стул. Она выдернула ее из-за ножки и посмотрела на меня. — Никогда мне не понять, что Джайлз нашел в вас. Мало мне горя с его наклонностями. Хотя в этом-то я виню муниципальную школу, где он учился. Но вот что я вам скажу, доктор Керби-Джонс, я буду не я, если он еще хоть раз появится у вашей двери.
Я встал и навис над ней.
— Ну хватит! А ну сядьте!
Оторопев, она прижала к животу сумку, словно желая защититься от меня. Все равно что пытаться почтовой маркой закрыть футбольное поле.
— Быть может, мадам, от вашего внимания ускользнуло, что в деревне убили женщину? И убили ее весьма неприятным способом. И здесь у вас нет стопроцентного алиби. Ваше мнение о своем положении в обществе и ваше отношение к другим людям, которых вы считаете ниже себя только по случайности их рождения, неприемлемы. Или вы так быстро забыли о собственном происхождении, мисс Рагзботтом? Моя семья владеет одной из крупнейших на юге Штатов плантаций с начала девятнадцатого века. Так что мое рождение и образование не ниже, чем чье угодно в этой деревне. Мое генеалогическое древо пестрит именами сенаторов, профессоров, филантропов и влиятельных бизнесменов. И если я нанимаю вашего сынка секретарем, то я имею на это право! А все остальное, что может случиться между нами, касается только его и меня, и никого больше! Это вам понятно?
Это было понятно уже всей деревне, потому что я забыл, каким громким может быть мой голос. Леди Блитерингтон, чьи глаза расширились от страха, только кивала. Я отступил на шаг и рухнул в кресло.
Затем я продолжил, но уже более мягко:
— Я уважаю ваше стремление защитить сына, леди Блитерингтон, но он уже взрослый человек. Умный и талантливый человек. Немного испорченный, но если все и дальше так пойдет, он исправится, перерастет. И работа со мной только поможет ему и уж никак не повредит. Так что, мир?
Я поднялся и протянул ей руку. Мигая, она смотрела на меня некоторое время, затем тоже протянула руку. Мы обменялись рукопожатием.
В удивительно гармоничной тишине я проводил ее к выходу. В дверях она задержалась, но я твердо сказал:
— Всего доброго, леди Блитерингтон.
—
Я закрыл дверь и подумал: уж лучше бы все эти неприятности имели под собой основания! Хотя ситуация была почти забавной. Почти.
Я вернулся в кабинет и взглянул в окно на коттедж Джейн. Ее все еще не было. Что же делать? Приход Прунеллы окончательно выбил меня из колеи, но по крайней мере я мог вычеркнуть одного подозреваемого из списка.
Однако меня все еще не отпускала мысль о сообщнике полковника Клидеро, который так нагло пробрался ко мне в дом и выкрал рукопись пьесы Эбигейл Уинтертон прямо из кабинета. Кто же это мог быть? Я все еще думал, что один из четы Батлер-Мелвилл наиболее вероятен, но визит к Тревору Чейзу не повредит. В конце концов, он жил достаточно близко, чтобы проникнуть в мой дом, хотя, признаться, я не мог представить себе, чтобы он стал сотрудничать с полковником Клидеро в таком деле.
Взяв шляпу и солнцезащитные очки, я вышел на улицу и направился к книжному магазину Чейза. Внутри я нашел Тревора. Он мрачно сидел за прилавком и смотрел в пространство перед собой.
— Добрый день, Тревор, — сказал я, выводя его из ступора. Он даже не отреагировал на звук колокольчика, когда я открыл дверь.
— А, Саймон, — ответил он с откровенной скукой в голосе. — Пришел посмотреть на деревенского парию?
— Ты это о чем, Тревор? — весело спросил я, снимая шляпу и очки и кладя их на прилавок. — С чего это ты вдруг стал изгоем?
Тревор поморщился:
— Ты ведь слышал, что меня приглашали в полицейский участок Бедфорда для сотрудничества? И ты, конечно, знаешь, что я главный подозреваемый по делу об убийстве Эбигейл Уинтертон?
— Я слышал только первое, Тревор, но я не слышал, чтобы тебя кто-то называл главным подозреваемым. — «Кроме меня и Джейн», — добавил я про себя.
Тревор горько засмеялся:
— О, это ненадолго в нашей деревне! Поверь мне, Саймон, что бы ты ни сделал, даже если ты этого не делал, а кто-то всего лишь считает, что ты это сделал, это тут же станет предметом сплетен всей деревни.
— Я вырос в маленьком городке на юге Соединенных Штатов, так что, можешь поверить, разницы нет.
Он вздохнул:
— Да, похоже, что нет.
— Но тебя ведь пока ни в чем не обвинили, правильно?
— Правильно! — Тревор просветлел. — Потому что у меня есть алиби на ночь убийства!
— Почему же тебя так долго держали в участке?
— Потому что я боялся скомпрометировать человека, который мог подтвердить мое алиби, — сказал Тревор, и лицо его потемнело.
— Почему? Он что, несовершеннолетний? — спросил я прямо.
— Конечно, нет! — Тревор встал и ошпарил меня взглядом из-за прилавка. — После одного злосчастного инцидента в молодости я поддерживаю отношения только с теми, кто достиг полагающегося возраста, уверяю. — Он подозрительно прищурил глаза. — А ты откуда про это слышал?
Я неопределенно помахал в воздухе рукой.
— Да так, ходят слухи о твоем первом месте работы на севере Англии.