Смерть online
Шрифт:
– Сукины дети, – пробормотал Джино, когда створка за ними закрылась. – Все видели жалкую папку, которую они выдают за досье?
Магоцци в замешательстве взглянул на Шарон:
– Вы из ФБР?
– Нет… Ну, консультирую время от времени. – Она отвела глаза от Холлорана, у которого отвисла челюсть.
– Чьи же отпечатки до такой степени взволновали этих ребят? – поинтересовался Бонар.
Магоцци с Джино переглянулись.
– Одного из партнеров «Манкиренч софтвер», – ответил наконец детектив.
Бонар склонил набок голову, выждал
– Хорошо.
41
Все сидели в большой круглой кабинке в дальней части столовой, пили кофе, пока Магоцци и Джино по очереди излагали ход следствия с самого начала, скорее для Шарон, чем для Холлорана и Бонара, которые уже сполна наслушались Глорию.
Магоцци испытывал странное ощущение, будто всю жизнь расследует это дело, но за пять минут рассказал практически все, что им было известно.
Замолчал, когда подошла пятидесятилетняя официантка в рыжем парике и зеленой форменной одежде, поставив на стол столько холестерина, что его хватило бы для уничтожения взвода полиции. Колбаса, бекон, яичница, залитые маслом оладьи – и это только на тарелке Бонара. Магоцци взглянул на свой сухой блинчик с черным кофе, задумавшись, не покончить ли жизнь самоубийством.
– «В наших лесах не так часто встретишь федеральных агентов», – восхищенно процитировал Джино с набитым ртом. – Господи, боже мой, Холлоран, я думал, что умру на месте!
– Ну, как правило, не встретишь. – Холлоран дружелюбно пожал плечами и помрачнел, покосившись на сидевшую от него слева Шарон. – Естественно, я так считал до того, как мне стало известно, что один из агентов работает у меня.
– Ох, Холлоран, ради бога! – Она принялась ловить вилкой кусок яичницы у себя на тарелке, наконец яростно его проткнула. – Я вам говорю, что на них не работаю. Предложили, я отказалась. Им то и дело требуются консультации, платят хорошо, Бог свидетель, не сравнить с тем, что я получаю от округа, поэтому составляю психологические портреты. Не такое уж большое дело.
Джино откинулся на спинку диванчика.
– ФБР тебя вербовало?
– Они всех вербуют, – пожала Шарон плечами, откусила кусок хлеба, посмотрела в глаза Холлорану. – Предлагают втрое больше, чем в Кингсфорде, в первый год оплаченный месяц отпуска, во второй – полтора месяца и еще дом.
– Дом? – выпучил глаза Джино. – Господи Иисусе, видно, они в тебе сильно нуждаются! Почему же ты не соглашаешься?
Она вздохнула, положила вилку, придвинулась через стол к Джино, доверительно призналась:
– Потому что мне нравится моя работа и я люблю своего босса.
Бонар чуть не захлебнулся кофе. Магоцци с ухмылкой взглянул на Холлорана. Тот смотрел прямо перед собой, заливаясь свекольным румянцем.
– Безответно? – уточнил Джино, не обращая внимания на остальных.
– Не знаю. Он пока не решил.
– Облом!
Холлоран закрыл глаза.
– Господи, Шарон…
Магоцци стало его жалко. Шериф явно не в ладах
– Ладно, вернемся к нашим баранам. Вы нашли что-нибудь, связанное с ребенком Клейнфельдтов? Фотографии, детские книжки, всякое такое?
– Ничего, – ответил Бонар. – Все памятки и следы уничтожены, будто он умер.
– Однако парнишка сообразительный, – добавил Холлоран, подцепляя из стопки оладью с клубничным джемом. – В ходе последнего теста коэффициент интеллекта сто шестьдесят три.
– Откуда тебе известно? – поинтересовался Бонар.
– Вчера в ожидании разговора с Лео я звонил в Сент-Питер, говорил с какой-то монахиней, которая в то время была членом совета. Собственно, искал какие-то приметы, по которым можно было бы установить личность, например родимое пятно, хобби, склонности, интересы, все, что могло б указать направление поисков…
– Разумно, – кивнул Джино.
– …да она ничего не припомнила. Только что он с блеском проходил все испытания, тесты, был славным, хорошим ребенком, который ей нравился. – Холлоран со вздохом поставил чашку. – По ее словам, всегда грустный, печальный…
Джино оттолкнул от себя пустую тарелку.
– Ох, черт, не рассказывайте мне о том, на чем любой слизняк-адвокат легко выстроит защиту. Бедный, несчастный ребенок, понимаете ли, просто не может не убивать, потому что родился со всеми причиндалами сразу – с яичниками, с яйцами, с членом…
– Джино, – мягко перебила Шарон. – Он убивает не потому, что родился гермафродитом, и ни один профессиональный психолог в округе не станет выстраивать на этом защиту.
– Да? Убеди меня.
– Из немногочисленных исследований, имеющихся в нашем распоряжении, вполне определенно явствует, что, когда жизнь обходится с ними сурово, гермафродиты склонны не к агрессивности, а к пассивности, почти всегда обращая агрессию внутрь, перенося враждебность на самих себя. Они просто люди, Джино, и все. Но, как все люди, под влиянием генетических отклонений, окружающей среды и так далее могут превратиться в общественно опасную личность. Даже в таких случаях я не нашла ни одного примера, чтобы гермафродита обвинили в убийстве. Честно скажу, вряд ли это окажется справедливым по отношению к любой другой статистической группе в стране. Гермафродит убивает не потому, что он гермафродит, а потому, что по ряду обстоятельств становится убийцей.
Джино хмыкнул, явно не убежденный.
– Возможно, хотя это не означает, что какой-нибудь дерьмовый адвокат не постарается на этом выехать.
– Не обращайте на него внимания, – посоветовал Магоцци. – Он еще в полицейской школе такой был.
Шарон принялась сдвигать тарелки в сторону.
– Ребята, не возражаете, если я загляну в досье?
– Пожалуйста. – Магоцци поднял тяжелые коробки.
Она откинула крышку, принялась очень быстро перебирать страницы.
– Никто из свидетелей не опознал в убийце мужчину или женщину?