Смерть online
Шрифт:
Он всплеснул руками:
– Вы просто новорожденные котятки.
– Все правильно, – заключила Грейс. – Надо следовать установленному порядку.
– Митч имеет право голоса. Где он, черт побери?
– В аэропорту, – напомнила Грейс. – Даже если он тебя поддержит, все равно три наших голоса против двух.
– Проклятые киски… Ох, боже… – Харлей выпучил глаза на Энни, сбросившую накидку и впервые предъявившую на всеобщее обозрение трепещущую желтовато-зеленую бахрому. – О господи, – повторил он, разглядывая ее и дергая себя за вырез футболки. – Вы только посмотрите, она шевелится! Это уже
– Ну, договорились? Можно работать? – Родраннер коснулся руками ступней и выпрямился в полный рост, словно женщина, разрешившаяся от бремени.
– Давай, – кивнула Грейс, глядя, как невероятно длинные руки и ноги находят нужный ритм и несут его к компьютеру. В шести с половиной футах над полом тянулась потолочная балка, под которой Родраннеру пришлось пригнуться.
5
Шериф Майкл Холлоран смотрел, как Дэнни Пелтиер вытаскивает из багажника автоматический пистолет двенадцатого калибра и проверяет обойму.
– Дэнни, черт побери, что ты делаешь?
– Осматриваю оружие, сэр.
Дэнни – новоиспеченный выпускник полицейской школы и, хотя на ум при виде него приходит определение «шустёр бобёр», прискорбно остается ни к чему толковому не пригодным. Почти год два-три раза в неделю чистит свое незаряженное оружие, каждый вечер до блеска надраивает жетон и ботинки, заглаживает складки на брюках так, что ими лимон можно резать. Это пройдет, со временем он будет вести себя как все прочие.
Холлоран наблюдал за ним, прихлебывая из чашки слишком горячий кофе, стараясь прогнать ощущение, будто что-то забыл.
– Похоже, из автомата давно не стреляли, сэр.
– С тех пор, как выпускники средней школы расходились по домам после танцев.
Дэнни резко крутнул головой, посмотрел на него, наконец медленно расплылся в ухмылке, от которой разъехались в стороны многочисленные веснушки.
– А вы шутник, шериф, как я погляжу!
– Еще бы. Садись, поехали.
– Слушаюсь, сэр.
В то утро на стоянке скопилось больше дюжины полицейских машин, дымивших выхлопными трубами на утреннем холодке. Такое редко случается в округе, где в любой момент времени на дорогах находится всего восемь патрульных бригад. Сегодня их число удвоилось за счет помощников шерифа, отрабатывающих вторую смену, отлавливая прихожан отца Ньюберри, расспрашивая верующих в поисках признаков безумия.
Холлоран раздумывал, как оплачивать сверхурочное время из уже почти исчерпанного бюджета, когда Шарон Мюллер сердито застучала в стекло затянутым в перчатку пальцем.
Он взглянул в разъяренные карие глаза на раскрасневшемся от холода лице, гадая, что сегодня взвело курок. Долго ждать не пришлось. Ей непонятен принцип стоического молчания. Вспыльчивая, болезненно откровенная женщина с язычком, способным на ремни изрезать взрослого мужчину. Среди своих ее называют бешеной феей.
Впрочем, по каким-то причинам, в которых он еще не начинал разбираться, Шарон была одной из многих прочих вещей, благодаря которым Холлоран радовался своему отказу от религиозных догматов. Даже не помнится, чтобы он когда-нибудь смотрел на нее без нечестивых помыслов.
Она помахала перед ним клочком бумаги, он опустил стекло и,
– Саймонс выдал мне список из пятнадцати человек, разбросанных по всей распроклятой округе. Я потрачу больше времени на дорогу, чем на беседы.
– Доброе утро, Шарон.
– Остальные опрашивают людей, живущих рядом друг с другом, что вполне разумно, а меня посылают на все четыре стороны, и если это не дискриминация по отношению к женщине, то не знаю, что это такое, и, кроме моего решительного протеста, просто глупо…
– Я отдал такое распоряжение.
– Как? – Она слегка опешила.
– Ты у меня лучший дознаватель. Я велел Саймонсу послать тебя к тем, кого Клейнфельдты пытались исключить из общины. Знаю и сожалею, что они живут в самых разных местах, но если кто-то имел хоть какое-то основание желать их смерти, то он в твоем списке.
– А… – прищурилась на него Шарон.
– Согласна?
– Конечно, Майк…
Инстинктивно осторожный Дэнни дождался выезда со стоянки на автостраду и только тогда задал вопрос. Неплохой признак, мысленно заключил Холлоран. Со временем парень заслуженно станет помощником шерифа.
– Вы серьезно? Шарон Мюллер действительно лучший следователь?
– Действительно. Занимается главным образом защитой детей, пострадавших от насилия, а если тебе удается заставить шестилетнюю девочку рассказать, что папочка каждую ночь влезает к ней в постель, ты сумеешь заставить взрослого человека рассказать почти все.
– А… – Больше Дэнни не произнес ни звука.
– От нашей работы иногда воротит с души.
– Догадываюсь.
29-я автострада ровно тянется впереди миль на пять, а потом идет в гору по опушке леса, где вечно дует сильный ветер. На взгляд Холлорана, это почти самое жуткое место в округе, особенно в такое время года – без единого дерева, кругом одни плоские кукурузные поля, покрытые мертвыми срезанными коричневыми стеблями, словно по ним прошелся некий великан, высосав из земли все живое. Он прибавил скорости до семидесяти, не сводя глаз с центральной разделительной полосы.
– Надо ждать раннего снега, – пробормотал Дэнни, видно считая, что после упоминания Холлорана о кровосмешении пройдено достаточно миль для возобновления беседы. В здешних краях этот вопрос все еще остается больным и таковым останется, несмотря на усилия средств массовой информации и общественности. Некоторые люди – в основном хорошие, порядочные – просто отказываются верить в подобные случаи.
– Откуда ты знаешь?
– Дорожное управление две недели назад поставило по сторонам снегозащитное ограждение. Почти верный признак раннего снегопада.
– Только этого нам не хватало, – бросил Холлоран краткую реплику, закончив на том разговор о погоде. – Знаешь, что будем искать, Дэнни?
– Да, сэр. Информацию.
– Правильно. Бумаги главным образом. Все, что может хоть что-нибудь рассказать о Клейнфельдтах. Телефонные счета, платежи по кредиткам, официальные документы и прочее. – Он сбавил скорость у магазина Стейгера, торгующего сырами и видеокассетами, свернул направо в узкую колею, засыпанную гравием. – Чем больше нам будет известно о жертвах, тем больше шансов понять, кто мог желать их смерти.