Смерть на рельсах
Шрифт:
Даунз оказался смышленым парнем и толково ответил на вопросы Френча. В тот день они занимались ремонтом возле тоннеля. Они должны были обязательно все исправить, поэтому задержались на час-другой. К работе они приступили в половине пятого, а ушли около семи. Работали при свете ацетиленовых ламп.
Он знал мистера Лоуэлла, они встречались с ним раньше, когда занимались прокладкой телефонной линии на перегоне. Он был уверен, что мистер Лоуэлл не проходил мимо них, пока они работали в тот день.
Френч испытал прилив сил. Наконец-то! Ведь Лоуэлл не мог попасть к мосту, минуя это место. Уверенность Френча в виновности
Попутно Френч отметил важный момент: уже тот простой факт, что бригада телефонистов была здесь, сам по себе доказывал, что Лоуэлл лгал. Очевидно, Лоуэлл понял, что ему необходимо алиби. Если бы он знал, что на линии были телефонисты, он непременно сказал бы об этом Френчу. И уже то, что Лоуэлл не упомянул о них, являлось для Френча доказательством, что тот просто не знал об их приезде.
В Редчерч Френч вернулся, окрыленный успехом. Наконец-то забрезжил свет! Он нащупал твердую почву. Остается закруглить дело.
Но он понимал, что доказать вину Лоуэлла будет непросто. Ведь он имеет свидетельства от противного. А суду нужны доказательства вины. Где их искать?
Было очевидно, что линейку подбросили не днем, иначе рабочие, занимавшиеся бетонированием, увидели бы Лоуэлла. Он не мог сделать этого и в среду вечером, ведь вечер он провел в «Серкью». Значит, он ходил к мосту ночью. Стало ясно, что если Френч докажет это, то виновный будет осужден.
Он вновь отправился в «Серкью» и еще раз попросил разрешения осмотреть комнату Кэри. А попутно он заглянул также и в комнаты Лоуэлла и Пола. В комнате Лоуэлла он прошел к окну и выглянул на улицу. Стало ясно, что без веревки из окна не спуститься. В комнате не было ничего такого, где можно было бы спрятать веревку.
Затем он осмотрел заднюю дверь. В дневное время она запиралась на ключ, а ночью – еще и на засов. Френч попробовал то и другое и убедился, что при желании дверь можно открыть бесшумно.
Он вновь поднялся наверх. Дом был построен добротно и ступени лестницы не скрипели. Он спросил, не слышал ли кто-нибудь ночью шаги в среду вечером?
Миссис Вэйн вспомнила, что слышала. Она так переполошилась, что поднялась, открыла дверь и прислушалась. Но все было тихо, и она решила, что ей показалось. Было окало трех часов утра. На следующий день она упомянула об этом, но никто ничего не слышал. Из-за этого ей и запомнилась дата.
Далее мысль Френча заработала в привычном направлении: кто мог оказаться на пути между «Серкью» и мостом номер девятьсот восемьдесят два в три часа утра в четверг? Дело виделось почти безнадежным, но это был его единственный шанс. Напрасно он искал свидетелей. Ни полиция, ни пограничники ничего не видели. Он опросил врачей – безрезультатно. Сестра милосердия не выходила из дому. В тот вечер не устраивалось ни танцев, ни поздних вечеринок. Ночной сторож на дворе подрядчиков в это время сидел с своей сторожке. Машинисты и сигнальщики ночных поездов никого не видели.
Пару дней Френч пытался что-то нащупать. Наконец, отчаявшись, он решил обойти все дома на пути. Их было не так много, всего семнадцать. Он обходил их один за другим, задавая один и тот же вопрос, и наконец, в последнем, семнадцатом, узнал
Этот, семнадцатый дом стоял напротив «Серкью», и из его окоп на фасаде были видны входные ворота усадьбы. В доме тяжело болел ребенок, и в ту ночь мать дежурила у его постели. Сонная и усталая, она подошла к окну, открыла форточку и постояла несколько минут, дыша свежим воздухом. Было довольно светло, и она увидела мужчину, поспешно возвращающегося со стороны тоннеля. Крадучись, он прошел в ворота «Серкью». Она была уверена, что это Лоуэлл.
Он явно хотел, чтобы его не заметили, и если бы это был кто-то другой, она бы даже обеспокоилась. Но она знала, где работает Лоуэлл, и решила, что он задержался на железнодорожной линии, как это часто бывало. Его крадущаяся походка не вызвала у нее подозрений: вполне естественно, что он не хотел никого беспокоить и старался не шуметь.
Френч спросил, может ли она подтвердить под присягой, что это был Лоуэлл. Она ответила отрицательно – ведь света было мало, и она не может быть абсолютно в этом уверена. И все же она полагает, что это Лоуэлл.
Ликующий Френч решил, что «расколол» дело. Он позвонил суперинтенданту Роуди и договорился о встрече.
Роуди выслушал его, не прерывая, с его крупного лица не сходило выражение неизбывного пессимизма. Френч про себя усмехнулся, увидев его.
– Это все, что мне удалось установить, сэр, – закончил Френч. – Встает вопрос: следует ли нам остановиться на этом и арестовать Лоуэлла или необходимо проработать дополнительные направления расследования и уже затем взять его?
Роуди не спеша шевельнулся.
– Мы вполне можем взять его, – ответил он. – У нас достаточно улик для обвинения. Налицо мотив преступления, угрозы, которые он бросал в лицо убитому; отсутствие твердого алиби; наконец, ложное алиби. Зачем ему ложное алиби, если он не виновен? Думаю, Френч, надо его брать. Каково ваше мнение?
– Мне бы хотелось выяснить, кто получал вторую половину премиальных, – медленно произнес Френч.
Роуди пожал плечами.
– До всего не докопаешься. Да разве это гак уж важно? Если эти выплаты как-то связаны с делом, то они имеют отношение к убийству Акерли, но не Кэри. Знаете, что я думаю? – Суперинтендант склонился к Френчу. – Я уверен, что Акерли и Кэри были заодно, – и он сцепил ладони обеих рук, наглядно проиллюстрировав свои слова. – Акерли увидел, что скоро их раскроют, и решил опередить ход событий и сделать это сам, чтобы отвести от себя подозрения. Вы утверждаете, что Акерли не получал за это денег. Это не аргумент. Вы ведь не нашли того, кому шли деньги. А ведь кто-то их получал. И этим кем-то вполне мог быть Акерли. Поверьте мне, Френч, все ясно как божий день.
Френч не согласился с ним. Он и сам думал над такой версией и отверг ее, решив, что Акерли не стал бы впутываться в подлог. Однако он допускал, что слухи о добропорядочности Акерли могли быть сильно преувеличены, и вполне возможно, что суперинтендант прав.
– Я поговорю с главным констеблем, – сказал Роуди, беря трубку. Он довольно долго говорил по телефону, потом обратился к Френчу: – Он сейчас будет – хочет обсудить дело. Через десять минут он подойдет.
Спустя четверть часа вошел майор Дьюк. Он выслушал отчет Френча и поздравил его с завершением дела. Затем он обратился к суперинтенданту.