Смерть на подиуме
Шрифт:
Одна Ирина не впала в истерику. Она тут же вытащила мобильник и позвонила какому-то Рубену Романовичу, ничего ему не сообщив, но попросив немедленно приехать.
Тина чувствовала себя так, как будто между ней и остальными людьми был толстый слой воды. Точнее – не воды, а какой-то вязкой, студенистой прозрачной жидкости.
Голоса окружающих доносились до нее сквозь эту жидкость приглушенными и искаженными до неузнаваемости, понять смысл слов было невозможно. Когда Тина пыталась пошевелиться, та же жидкость сопротивлялась каждому ее движению – как бывает
Тина стояла вполоборота к двери. Взгляд ее случайно остановился на распахнутом окне – том самом, из-за которого сквозняк то распахивал, то захлопывал дверь.
На подоконнике темнело какое-то пятно.
Тина подумала, что это может быть важно… но тут же эта мысль ушла в глубину подсознания, как сорвавшаяся с крючка огромная рыба.
Ирина, увидев ее глаза, снова ударила Тину по щеке.
Это подействовало – Тина тряхнула головой и пришла в себя.
– Как ты сюда попала? – повторила Ирина, наверное, десятый раз. – Это… не ты его?
– Конечно, нет!.. – испуганно возразила Тина. – Это какая же нужна сила!
Ирина оглядела тонкую фигуру манекенщицы, ее полупрозрачные от вечной диеты руки и кивнула, закусив губу.
– А что вообще ты тут делала?
– Я искала его… он хотел о чем-то со мной поговорить…
– А больше ты никого здесь не видела?
Вместо ответа Тина покачала головой. Взгляд ее снова упал на подоконник.
– Это что – вы Охрименко хотите крайним сделать? – вдруг воскликнул Василий Васильевич. – Это вы намекаете, что у Охрименко посторонние на объекте? Не выйдет! Охрименко никогда! Охрименко ни за что! У Охрименко послужной список как стеклышко! В личном деле ни соринки! Охрименко вам не взять – руки коротки!
– Кто это – Охрименко? – неожиданно заинтересовался Артем.
– Я! – выпалил охранник. – И я никогда! Мимо меня никто! Руки прочь!
– Равняйсь! Смирно! – раздался вдруг от двери резкий начальственный голос. Охранник встал по стойке «смирно», даже немного подтянул живот, выпучил глаза и преданно уставился на вошедшего. Это был худощавый, коротко стриженный мужчина неопределенного возраста, в безупречно отглаженном черном костюме, белой рубашке и галстуке в бордовую полоску.
– Вольно! – бросил он Василию Васильевичу. – Можно закурить, в разговоры не вступать, права не качать!
– А можно не курить? – заискивающим тоном спросил охранник. – Сердце пошаливает!
– Справка имеется? – строго осведомился вошедший.
– Нету! – признался отставник.
– Что же вы так, Охрименко? Справки нужно при себе иметь… ну ладно, можете не курить, разрешаю… по медицинским показаниям. Только завтра справку принесите!
– Рубен Романович! – бросилась к человеку в черном Ирина. – Слава Богу, вы приехали! У нас ЧП!
– Вижу! – Рубен Романович в два шага пересек кладовку и склонился над трупом журналиста.
Тина, воспользовавшись тем, что про нее на время забыли, подошла к подоконнику, взглянула на темное пятно.
Это был отпечаток мужского ботинка. Причем у нее не было никакого сомнения –
Тину передернуло.
У нее не было никакого сомнения, что это след убийцы.
Она буквально видела, как тот, со страшной силой вонзив в горло Мухина острый штырь, на секунду задержался перед ним, вглядываясь в лицо умирающего, а потом через открытое окно выбрался из кладовки…
Тина не могла отвести взгляд от кровавого отпечатка.
След на подоконнике был очень отчетливым и в то же время очень характерным: неглубокие косые рубчики были расположены «елочкой», а на стыке они перемежались мелкими ромбами.
– Интересно, интересно! – раздался вдруг за спиной Тины чуть насмешливый голос.
Она резко повернулась, почувствовав неловкость, как будто ее застали за каким-то непристойным занятием.
Рядом с ней стоял тот самый мужчина в черном – Рубен Романович.
Так же как она, он разглядывал отпечаток на подоконнике.
– Интересно! – повторил он. – Очень четкий след.
Рубен Романович распахнул окно, выглянул наружу, не прикасаясь к подоконнику, вытянул голову как можно дальше, посмотрел вниз, потом по сторонам, многозначительно промычал что-то неразборчивое, прикрыл окно и повернулся к Тине:
– Так о чем с вами хотел поговорить… покойный?
– Я не знаю! – проговорила Тина, отступив от подоконника.
Под пристальным взглядом этого человека она чувствовала себя неуверенно, как будто была в чем-то виновата. Ей хотелось все отрицать – но в то же время она чувствовала непреодолимую потребность подчиниться этому человеку… Рубен Романович молчал, не сводя с нее взгляда, и Тина, почему-то спрятав руки за спину, поспешно проговорила:
– Я правда не знаю… его сразу же выставили из студии… он только успел сказать, что хочет поговорить со мной… поговорить о вчерашнем…
– О вчерашнем?! – повторил Рубен, продолжая сверлить ее взглядом. – А что случилось вчера?
– А вы не знаете?
И Тина поспешно выложила ему все подробности вчерашнего трагического происшествия – описала внезапную смерть Алисы Липецкой, подозрения, которые высказал Серж… не забыла упомянуть про то, как на месте происшествия появился Мухин и тут же сделал несколько фотографий, одна из которых уже появилась в сегодняшней газете…
Почему-то не упомянула она только о странном человеке с перекошенным ртом. Сама не зная почему, она не смогла сказать о нем. Словно это была ее собственная тайна.
– Интересно! – снова произнес Рубен Романович свое любимое слово. – Очень интересно! И вы, стало быть, потащились искать Мухина? А почему же вас никто не видел?
– А у них охранник на посту дрыхнет, как… – Тина хотела сказать «как сурок», но к здоровенному пузатому охраннику такое сравнение никак не подходило. – Как бегемот! – злорадно выпалила Тина. – Тут не то что Мухина – всех можно из пулемета перестрелять, он и не ворохнется!