Смерть на ипподроме
Шрифт:
Сквозь качающиеся стеклянные двери я попал в гулкий вестибюль и спросил у дежурной, куда мне идти.
– Не присядете ли? – предложила она, указав на стоящий рядом диван. Я сел. Она сказала по телефону:
– Мистер Финн здесь, Гордон.
Через десять секунд из коридора появился веснушчатый молодой человек с видом преуспевающего служащего.
– Мистер Финн? – широким жестом протянул он мне руку в белоснежной манжете с золотой запонкой. – Рад с вами встретиться. Я помощник режиссера Гордон Килдер. Морис в студии. Предлагаю пойти
В небольшой безликой приемной на столе стояли бутылки, стаканы и четыре тарелки со свежими, аппетитного вида сандвичами.
– Что вы будете пить?
– Спасибо, ничего.
Это его не обескуражило.
– Тогда, может быть, после? – Он налил в стакан немного виски, добавил содовой и, улыбаясь, поднял:
– Желаю удачи. Вы впервые на телевидении? – Я кивнул. – Самое главное – естественность. – Он взял сандвич с чем-то розовым внутри и звучно откусил.
Открылась дверь, и вошли еще двое. Мне они были представлены как Дэн такой-то и Пол такой-то. Одеты чуточку менее тщательно, чем Гордон Килдер, которому подчинялись. В свою очередь они вгрызались в сандвичи и, наполнив стаканы, тоже пожелали мне удачи и тоже посоветовали держаться естественно.
Наконец появился оживленный Морис Кемп-Лор, ведя на буксире двух ассистентов в спортивных куртках. Он приветствовал меня, горячо пожав руку.
– Ну, дорогой друг, рад видеть вас здесь. Гордон поухаживал за вами? Ну и хорошо. А что вы пьете?
– Пока ничего, – ответил я.
– Да, может, потом? Вы получили мои вопросы? Я кивнул.
– Ответы обдумали? Ну и прекрасно. Гордон всучил ему доверху налитый стакан и предложил сандвичи. Ассистенты позаботились о себе сами. Я сообразил, что угощение, предназначавшееся для посетителей, было, вероятно, их основной едой по вечерам.
Кемп-Лор взглянул на часы и вышел первым. За ним Гордон, потом Дэн и Пол, удивительно похожие друг на друга. Из коридора донесся голос Кемп-Лора. Он говорил с кем-то, кто отвечал резким гнусавым тоном. Я лениво подумал, кто бы это мог быть и знаю ли я его. У двери Кемп-Лор почтительно отступил, пропуская вперед второго гостя. У меня сразу испортилось настроение. Выставив животик и роговые очки, мистер Джон Баллертон разрешил ввести себя в комнату.
Кемп-Лор представил ему служащих телевидения.
– А с мистером Робом Финном вы, несомненно, знакомы?
Баллертон холодно, не глядя мне в глаза, наклонил голову. Очевидно, его еще мучило воспоминание о том, что я видел около тела Арта.
В маленькой студии хаотически протянулись по полу спутанные кабели телевизионных камер. На небольшом покрытом ковром возвышении стояли три низких кресла и кофейный столик с тремя чашками, молочником, сахарницей и тремя пустыми дутыми коньячными бокалами. А также серебряный портсигар и стеклянные пепельницы.
Кемп-Лор подвел меня и Баллертона к этому сооружению.
– Мы хотим, чтобы все выглядело как можно менее официально, –
Он попросил Баллертона сесть в кресло слева, а меня – справа и занял место между нами. Прямо против нас, чуть сдвинутый в сторону, темнел монитор с выключенным экраном. Батарея камер, установленных полукругом, угрожающе нацелилась на нас черными линзами.
Гордон и его ассистенты проверили свет, который потряс нас своей слепящей силой, пока мы разговаривали неестественными голосами, сидя над пустыми чашками. Убедившись, что все в порядке, Гордон подошел к нам:
– Вам всем нужно подгримироваться. Морис, вы займетесь собой сами?
А нас с Баллертоном он повел в маленькую комнатку, где две девушки в розовых халатиках встретили нас, улыбаясь.
– Это не долго, – щебетали они, втирая тон в наши физиономии. – Чуть-чуть положить тени под глазами... Теперь попудрить... – Ватными тампонами они тщательно сняли лишнюю пудру, – Вот и все.
Я глянул в зеркало. Грим смягчил кожу и сгладил черты лица. Но мне это не очень понравилось.
– Грим нужен для того, чтобы выглядеть нормально, – объяснила гримерша, – Иначе вы будете казаться больными.
Баллертон нахмурился и заворчал, когда одна из них стала пудрить его лысину. Но гримерша вежливо настаивала:
– Иначе она будет слишком сильно блестеть! Он заметил, что я ухмыльнулся, и даже сквозь грим стало видно, как лицо его налилось кровью. Он не из тех, кто способен понять шутку в свой адрес, и мне следовало это знать. Я вздохнул. Уже два раза он при мне оказывался в положении, которое, как он считал, умаляло его достоинство. И, хотя я ничего против него не имел, получалось, будто это нарочно.
Мы вернулись в студию. Кемп-Лор предложил нам занять свои места на возвышении.
– Сейчас я расскажу вам о программе передачи. После музыкального вступления я буду разговаривать с вами, Джон, как мы условились. Потом Роб расскажет вам, какую жизнь он ведет. У нас есть пленка со скачками, в которых вы участвуете. Я думаю пустить ее сразу после начала. Вы увидите ее на экране вот там. – Он указал на монитор. – Посмотрим, как все получится. Главное, разговаривать естественно. Успех передачи зависит от вас. Я уверен, вы оба блестяще справитесь со своей задачей!
Эту энергичную речь он закончил ободряющей улыбкой, и я почувствовал, как мне передается его уверенность.
Один из ассистентов в спортивной куртке поднялся на возвышение, налил в чашки кофе, затем откупорил коньяк и плеснул в бокалы на донышко.
– Дирекция не жалеет затрат, – весело объявил он и предложил нам по сигаре.
– Две минуты, – раздался голос.
Все окружающее погрузилось в темноту, а на экране появилось крупное изображение кофейных чашек. Затем новая картинка – мультипликационная реклама бензина. Теперь на мониторе было то изображение, которое шло в эфир.